Метафизик 1

Дичковский Андрей

— Дайте угадаю: поступить в них простому смертному — дело практически непосильное?

— Само собой. Если, конечно, ты не родственник какого-нибудь влиятельного лорда из престижного доминиона. Впрочем, вернемся к тебе. Слушай внимательно следующую задачу. Два лорда не поделили никому не нужный клочок земли и начали из-за него войну. Первый лорд за сутки теряет триста двенадцать своих солдат. Второй лорд знает о существовании доспехов, поэтому его потери существенно меньше: шестьдесят восемь человек в сутки. Вопрос: сколько людей потеряют суммарно оба лорда, если битва будет продолжаться двое суток

и еще шесть часов?

Здесь мне уже приходится поднапрячь мозг. Однако прежде чем переходить к расчетам, я на всякий случай интересуюсь:

— В ваших сутках же... двадцать четыре часа?

— А разве может быть иначе? В сутках двадцать четыре часа, в неделе семь дней, в месяце двадцать восемь дней, в году тринадцать месяцев.

Моя бровь изгибается дугой.

— Тринадцать месяцев?

— Само собой. Триста шестьдесят четыре дня в году. Все удобно и практично.

— Ну да...

Теперь вместо того, чтобы решать задачу о двух лордах-имбецилах, я пытаюсь понять, это в моем старом мире придумали какой-то идиотский календарь, или же в этом? Затем все-таки заставляю себя вспомнить, что сейчас идет нечто вроде испытания и принимаюсь считать.

— Получается... семьсот шестьдесят за двое суток и еще девяносто пять человек за следующие шесть часов. Восемьсот пятьдесят пять.

Конфуций выглядит весьма удивленным. Похоже, он был уверен, что здесь я уж точно посыплюсь.

— Хм. Хм. А ты неплох. Тогда попробуем такую. — Выдержав паузу, мой седовласый экзаменатор продолжает: — Как-то вечером граф Оуэн выехал из своего поместья и направился на карете, едущей со скоростью восемь километров в час, в замок к своему приятелю барону Кэрну, что находится в четырнадцати километрах от его поместья. В это же время графиня Алиссия дает сигнал своему любовнику-конюху, что спальня свободна. Графиня очень любвеобильна, и не отпустит конюха раньше, чем тот подарит ей два часа наслаждения. Однако графиня Алиссия не знает, что на полпути к замку у графа Оуэна ломается ось в карете, и тот, сочтя это дурным знаком, решает вернуться назад быстрым шагом — со скоростью пять километров в час. Вопрос: что ждет графиню Алиссию — океан удовольствия или фингал под глазом?

Я издаю протяжный стон — само собой, мысленный. Записать условия задачи мне не предложили, так что приходится фиксировать все в уме и надеяться, что память не даст непредвиденный сбой. Восемь километров в час... Половина от четырнадцати. Потом обратно — пять километров в час. Получается...

— Если конюх достаточно быстро бегает по лестницам, — отвечаю я, — то он как раз успеет замести следы перед возвращением графа Оуэна.

— Хм. — Конфуций чуть выпячивает нижнюю губу. — Ну хорошо. Тогда мой последний на сегодня вопрос. Кто ты такой на самом деле... лорд Грэй?

Я немного теряюсь. Что я должен ответить? То, что от меня хотят услышать? Если так, то что именно? В конце концов я решаюсь сказать как есть:

— Я не знаю. Можете думать что угодно, но это правда. Вполне вероятно, что я — просто непреднамеренная случайность, закравшаяся в ваш мир.

— Говоришь, не знаешь. Ну, зато я, кажется, знаю. Или, по крайней мере, догадываюсь. — Конфуций хитровато щурится. — Ты тот, кто поможет нашему клану, одновременно получив возможность

чего-то добиться в этой... новой для тебя жизни. — Конфуций приподнимается с кресла, и тень от него падает на стол хищной птицей. — Я оставлю тебя в клане. Более того: я подготовлю документы о твоем усыновлении.

— Усыновлении? Для чего?

— Для того, чтобы у тебя появился шанс поступить в Небесный Университет Метафизических Наук, конечно же. И тем самым изменить всё.

Глава 8

— Я провинилась перед вами, мой лорд. — Лиара заискивающе смотрит мне в глаза и, изогнув спину, томно дышит. — Что мне сделать для вас, лорд Грэй, чтобы загладить свою вину?

Сидя на подушках кровати, я гляжу на ее молодое, гибкое тело сквозь стекло бокала, в котором плещется рубиновое вино.

— Дай-ка подумать. — Улыбаясь, я отпиваю из бокала и ощущаю во рту терпковатый привкус муската. — Для начала выпей со мной. Ну же, двигайся ближе.

Лиара отталкивается ладонями и коленями от матраса и пододвигается ко мне. Я протягиваю ей бокал, но в последний момент как будто случайно совершаю неловкое движение рукой, и немного вина выплескивается и попадает Лиаре на белоснежную блузку.

— Ай-ай-ай. — Я цокаю и мотаю головой. — Это очень непочтительно — представать в таком виде перед Лордом Десяти Измерений. Придется тебе снять ее, и побыстрее.

Лиара даже не пытается спорить. Она ловко расстегивает пуговицы, а секундой спустя блузка улетает далеко за пределы кровати. Мои глаза не может не радовать представшая картина: разве что золоченый лиф кажется здесь чем-то лишним.

— Может, позовем Элейн, мой лорд? — спрашивает Лиара, робко краснея. — С ней я буду чувствовать себя куда увереннее. К тому же, у нее, — Лиара словно невзначай проводит ладонью вдоль лямки лифа, — примерно в полтора раза больше причин вам понравиться.

Меня радует намек, но я заставляю себя сдержаться.

— Может, чуть позже? — игриво спрашиваю я. — Например, когда у нас закончится вино. — Я хватаю свободной рукой откупоренную бутылку с прикроватной тумбочки и чуть потряхиваю. — Тут еще половина бутылки. Как думаешь, насколько нам этого хватит?

— Это будет зависеть от того... — голос Лиары внезапно приобретает характерный мужской оттенок, — во сколько вы собираетесь вставать.

— Чего?

Ничего не понимая, я пытаюсь проморгаться. С чего вдруг Лиара заговорила голосом Фан Лина? В этом мире это что, в порядке вещей? Чего еще я не знаю об этом месте?

— Говорю, вы собираетесь вставать, лорд Грэй?

Комната, где мы только-только собрались предаться любовным утехам, начинает расплываться.

— Стой! — кричу я, резко подаваясь вперед и пытаясь удержать Лиару. — Ты куда?

— Туда же, куда и вы, — немного раздраженно отвечает мне невесть как очутившийся рядом с кроватью Фан Лин. — На утреннюю тренировку.

Я оторопело хлопаю глазами, ни черта не понимая. Вокруг меня расстилается полумрак, разбавленный масляным фонарем в руке Фан Лина. Сам я сижу на кровати, прикрытый одеялом по пояс.