Месяц выбора
Шрифт:
Так, ну ладно, пора все-таки что-то выбрать в подарок. Что может понравиться Рави?
Но выбор я сделал совершенно не тот, что думал изначально. А потом вернулся обратно в таверну, в которой дождался Рави.
Оба мы были немного уставшие, так что оставшееся до вечернего выхода время провалялись в полудрёме в обнимку. Я пересказал Рави встречу сегодня на базаре.
— О, как тесен мир! Или же все-таки Нурланн такой маленький?
Вечер был грандиозный. Буйство красок, пестрота нарядов, разнообразие запахов и звуков. Люди и оборотни были одеты в различные карнавальные костюмы, кружились
Моя Рави одела то же платье, что и на смотр. Честно признаюсь, оно ей потрясающе шло, я аж капал слюной.
Я утянул Рави сначала танцевать, потом вкусно перекусить, а потом уже она утянула меня к своей подруге и Йозефу.
— Рави, это мой избранник Йозеф. Йозеф, это моя лучшая подруга Раварта, — представила Гуда их друг другу.
— Очень приятно! Вы тот самый Йозеф?
— Мне тоже очень приятно. А вы та самая лучшая на свете Раварта?
И мы рассмеялись все вчетвером. Разговор полился легко и плавно, мы болтали и развлекались парами, когда я заметил, как Гуда предала моей луне два довольно увесистых свертка. Хотел было подойти, предложит помощь и спросить, что это, но барс придержал меня за локоть, сделал страшные глаза и шепнул: «Лучше не надо, ты не хочешь этого знать». Хмыкнул, пожав плечами.
Мы покатались на карусели, побродили по шатрам, где наши девушки бойко торговались и пререкались с торговцами, которые их узнавали. Очень смешно было наблюдать, как у кого-то на лице расцветала широкая улыбка, а у кого-то из купцов сразу делалось кислое выражение. Просто уморительно.
Все шло хорошо, пока я не заметил знакомую бледную макушку. Мой брат — Волп — привлекал мое внимание, сидя за столиком на открытой веранде. Настроение сразу поползло вниз, а уж когда я заметил и третьего лиса, упало просто на дно. Я поморщился, потер переносицу и замер.
Идти или не идти? Брат был настойчив, но мы игнорировали друг друга с самого детства, я и сейчас могу вполне пройти мимо. Однако, теперь у меня новый статус, очередная глава жизни, не хотелось начинать ее со старых привычек.
Я вздохнул, сказал, что мне нужно отойти. Обнял Рави, поцеловав в висок, шумно втягивая родной запах. Пусть он придаст мне сил и напоминает, ради чего все это.
Пересек площадь, удобно расположился за одним из столиков, куда они потом подсели.
— Давайте быстро, — кивнул Волпу. На Фукусу я даже не посмотрел.
— Всенепременно, Ваше Величество, — криво усмехнулся белый лис.
— Чернобурка, ты как всегда. Ни привета, ни ответа! — жеманно вскинулся рыжий лис, которого я и братом называть не хочу.
С трудом сдержал рычание. Ладно-ладно, спокойно. Вдох-выдох.
— Я удивлен, как тебе кто-то дает еще. Ах, да, ты же людолюб, — сморщил нос Фукусу, — чистокровные рода на тебя бы даже не посмотрели.
— Мнения идиотов не спрашивали, — глухо уронил я. Спокойно, он просто хочет тебя вывести. — Говорите, что хотели, мне не доставляет удовольствие дышать одним воздухом с вами.
— Какая наглость. Впрочем, как и всегда, — медленно проговорил Волп, надев на себя, как всегда, маску «высочайшего аристократа». Один, дай мне терпения. — Отец передал тебе письменный приказ я виться в поместье.
Он положил передо мной листок коричневого зачарованного пергамента. Герб Северных Лисов горел на нем, как фонарик.
— Надо же, на меня не пожалели фирменной бумаги, — усмехнулся я, разворачивая листок. Пробежался глазами по строчкам: «…прибыть немедленно…приказ от первого месяца белой луны…под охраной старшего в роду…невыполнение карается…». Бла-бла-бла. Ничего нового.
Я с большим удовольствием, смотря Волпу прямо в глаза, сжег чертов листок до пепла.
— Ну что, уважаемый старший в роду, я отказываюсь явиться пред светлы очи нашего старика. Еще вопросы ко мне есть?
Фук было дернулся, но белый лис остановил его одним властным движением руки.
Боюсь, на этот раз все серьезно, — лис в упор смотрел на меня. — На Западе строятся две новых фабрики, им нужен управляющий Ты же понимаешь, тебе рано или поздно придется…
И снова ничего нового. Слова Волпа текли мимо моих ушей, я отвлекся, стал искать глазами Рави с остальными. Увидел их возле танцевальной площадки, кажется, девушки хотели выйти. Обе за руки тянули Йозефа, а тот слегка испуганно мотал головой. Но вот, девушки наконец оставили попытки, и вышли танцевать вдвоем.
— Ты хоть слушаешь нас, а? — Фукусу нахмурил брови, и я действительно поймал себя на том, что уже некоторое время жадно наблюдаю за танцующей Равартой. Она кружилась и изгибалась, делая элегантные пассы руками. Когда кто-нибудь с интересом смотрел на мою милую, в горле зарождалось глухое рычание. Надо же, никогда не замечал за собой такого.
— Действительно, что же там такого…О-о-о, я понял. Да наш сердцеед просто по уши влюблен, — Волп усмехнулся, повернув голову в сторону танцующих. — Да, она хороша, но еще совсем юная. Насколько помню, ты всегда был падок на роковых красавиц.
— Не твое дело, на кого я был падок, — огрызнулся в сторону брата.
— Как же ты, не принимающий семейное наследие, собрался обеспечивать ее? Женщины любят вещи, а они стоят денег.
— И то правда, — взвизгнул рыжий шакал. — Будешь ходить и наемничать с ней по дорогам? Что может человечка? Или, о-о-о, я понял! Будешь предлагать ее в тавернах? Удобно, они дерут просто огромные деньги, всего за час! Но за то можно делать все, что угодно, аха-ха-ха. И ты что, ее пометил, пил ее кровь? Это было минутное помешательство и теперь ты думаешь, как бы избавится от метки, поэтому буравишь ее взглядом? Это правильно! Для вашего совместного бизнеса метка не очень… — договорить я ему не дал, просто схватив за волосы и хорошенько стукнув о стол.
— Еще раз услышу такое, и разбитым носом ты не отделаешься, — прорычал я.
— У, да это точно любовь, — Волп с опаской следил за моими действиями.
— Ты повредил мое прекрасное лицо! — завопил Фуки, а я брезгливо поморщился. Вот же писклявый щенок. — Да что ты там нашел в этих людях?
Я оскалился и приподнялся в кресле. Этот мелкий паршивец заслужил хорошую трепку, и плевать, что потом отец сдерет с меня три шкуры. Этот ублюдок, видите ль, сильно похож на горячо любимую маму, и его надо беречь. Зажрался он уже. Один удар в челюсть заменит три часа воспитательной беседы.