Месть ведьмы

Гарин Александр Олегович

Казимир не удержался от кривой усмешки. Острый на язык воришка каждый день доводил шляхтича до безумия неумолчной болтовней, не успокаиваясь даже вечером. Нож, впрочем, комес держал при себе, памятуя о нелестной характеристике, данной обитателю соседней камеры каждым из заключенных - не одного Казимира раздражал неистребимый оптимизм маленького вора.

– Сам когда?
– Спросила в свою очередь Каля, отталкивая грязную ладонь, норовившую ущипнуть её за руку.

– А как палач придет, - хихикнул Жданек.
– Этим только

скажи, что можно будет у доброго человека что отрезать - всю ночь будут топор точить!

Сколопендра нахмурилась, бросая в сторону стражей быстрый взгляд.

– Казнят?

– Что ты!
– Замахал на неё паренек.
– Энто у меня впервые близкое знакомство с наместничьей служебкой. На первый раз отрубят руку. Одну, - уточнил Жданек, глядя в побледневшее лицо Сколопендры.
– Эй, вельмжный, держи девку, не ровен час, в обморок хлопнется. Ты не подумай, рыжая, - прибавил воришка, - я не боюсь, вот хоть зуб дам!

– Одна рука!

– Ну и што?
– Подмигнул Жданек.
– У меня останется еще одна!

Крепко подхватив разбойницу под руку, Казимир прошагал с две дюжины шагов, прежде чем Каля заупиралась.

– Выкупи, - заступив Казимиру путь, торопливо зашептала она, одними глазами указывая на клетку.
– Сделай милость. Чего хошь пообещаю!

Казимир страдальчески поморщился - как всегда, перед очередной выходкой разбойницы, сулившей неприятности.

– Пообещать я тебе тоже что хочешь могу, - пытаясь обойти девушку сбоку и увлекая ее за собой, проговорил он.
– А вора этого... ну вот спер бы он кошель у нас в толкотне до того, как мы поесть купили - не запела б ты иначе, всеспасительница?

Каля уже знала - когда комес брался пользовать это слово, обычно за этим следовала буря.

Упрямо дернувшись всем телом, Сколопендра остановилась, глядя на шляхтича снизу вверх.

– Я бы его не знала.

Вздохнув, Каля отвела взгляд, и вдруг шагнув совсем близко, взяла Казимира за локоть.

– Не сердись, - тихо попросила она, поглаживая пальцами напряженную руку комеса.
– Будь по твоему, коли не хочешь. Дай только шепнуть ему кой-чего на прощанье.

Взгляд рыцаря, доселе угрюмо-тоскливый, чуть смягчился.

– Да пес с ним, - доставая кошель, только что полученный от наместника взамен того, что отобрали стражники, он вложил его в руки Сколопендры.
– Давай обратно к наместнику, пока он опять не взялся суд чинить. Я тебя во дворе подожду.

***

Во двор Сколопендра явилась уже со Жданеком. Воришка вышагивал с комичной важностью, отвешивая поклон каждому из встречных стражников. И если поклон мог сам по себе быть непочтительным, поклоны щипача были именно такими.

Подойдя к сидевшему на опрокинутой порожней бочке Казимиру, Жданек отвесил поклон и ему. Комес угрюмо взглянул

на него снизу вверх и отвел глаза. Заговаривать с воришкой он явно не собирался.

– Вот, спасибо пришел сказать вашей вельможности, - Жданек говорил в обычной своей манере, не чинясь.
– Уж не думал, что в одной холодной с самим пресветлым комесом буду сидеть. Рассказать кому - ить не поверят!

Казимир молчал, прокручивая перстень.

– Не взял с меня виры наместник, - вступила в разговор Сколопендра, протягивая кошель.
– Сказал, подарок твоей светлости компенсахции ради.

– Компенсации, - оправил комес, поднимаясь, и не глядя никому в глаза.
– Оставь у себя. Пойдем коней наших разыщем, ежели хозяин постоялого двора их никому еще за сожранный овес не запродал.

– Ой, и суров ты, комес, - проорал им вслед щипач, несмотря на все усилия, разочарованный отсутствием вельможного внимания к своей персоне.
– Гляди попроще на жизню-то! А хоть теперь завали девку свою в сено, да покатай ее хорошенько, авось, повеселеешь! Энто тебе последний совет мой будет. Девка - загляденье! Мне б такую, рази б я дулся как индюк, на людей не глядючи? Вельможный ты дурак!

Казимир стиснул зубы, ускорив шаги. Каля едва поспевала за ним. В полчаса прошли они ярмарочную площадь, с которой по сию пору не убрали сор, множество кривых улочек, примыкавших к ней, глядевшихся непривычно пустыми, и разыскали свой постоялый двор. На диво, лошади оказались там, и за хорошую плату хозяин не стал даже скандалить из-за трехдневного исчезновения постояльцев, оставивших у него своим пожитки.

– Куда теперь поедешь?
– проверяя сумки на боку коня, нежданно спросил комес Сколопендру, седлавшую ее кобылку.

Та непонимающе обернулась.

– Я еду домой, - жестко проговорил Казимир, оставив в покое упряжь, и повернувшись к замершей Кале.
– Если желаешь, поезжай со мной. Но сама понимаешь - нечего тебе делать в моем замке. Ведьма мертва, и заклятие уже не снять. Никому и никогда. Последняя надежда ушла для меня, а держаться в разуме, когда ты будешь рядом, во много крат тяжелее. Хоть и не пылаю я страстью жгучей, как тогда к Беате, а все ж люба ты мне, девка, а с чего - кто теперь скажет? Ну, и... не хочу, чтобы ты видала меня таким, как тогда, в купальне. Скажи, куда проводить тебя, где там эльф твой обретается? И расстанемся уже, Калина. Видать, не обмануть судьбу нам... пусть бы ее демоны унесли!

– Да уж, - Сколопендра неторопливо подтянула подпругу, погладила рукой лошадиную шею, - такой судьбы никому не пожелаешь.

Развернувшись к комесу, разбойница с печальной улыбкой коснулась его плеча.

– Знать бы раньше, чем дело обернется, - проговорила она, перебирая пальцами по коже доспеха, - ну да что уж теперь. Значит, в замок вернешься? Хорошо, - отнимая ладонь, согласилась Каля, - вельможный комес, - она отвесила Казимиру поклон, - может поступать как знает, ум его не чета нам, глупым лесным проходимицам. Токмо удачи могу пожелать владыке выжскому.