Месть Седьмой

Лор Питтакус

Я морщусь. Моя рука постепенно соскальзывает. Мне нужно что-то придумать и поскорее. Швырнуть огненный шар будет очень трудно, когда одна рука неподвижно свисает, а другая удерживает меня от смерти. Остается только телекинез. Может быть, если мне удастся его оттолкнуть...

Но его нет. Мой телекинез пропал. Высосан, как тогда. Сетракус Ра улыбается мне. Его Наследия возвращаются. Я не справился.

Он приседает, чтобы говорить со мной глаза в глаза.

— Другая же причина состоит в том, — шипит он, — что так ты увидишь, как я сожгу эту планету дотла.

Сетракус Ра

выпрямляется и небрежно хлещет меня кнутом, ударяя кончиками мне прямо в лицо. У меня иммунитет к огню, но бичи все равно оставляют три бороздки на моей щеке.

Этого хватает, чтобы я расцепил пальцы и сорвался.

Подо мной река. Летя ей навстречу, я ощущаю, как возвращаются мои Наследия. Похоже, Сетракус Ра уже достаточно далеко от меня. Как можно быстрее, я отталкиваюсь вверх телекинезом, делая все возможное, чтобы замедлить падение.

Однако, все равно жестоко приземляюсь на реку. Удар такой, будто мне разом врезали по всему телу. В легкие попадает грязная вода и на ужасающую секунду я не понимаю где верх, а где низ, и в какую сторону плыть. Мне удается выплыть, и теперь, задыхаясь и отплевываясь, я пытаюсь плыть против течения всего с одной рабочей рукой. В конечном итоге, мне удается неловко плыть на спине, задыхаясь на всем пути. Я измотан, когда, наконец, добираюсь до берега немного ниже по течению от хаоса, творящегося около ООН. Вокруг меня полно мусора и дохлой рыбы.

— Джон! Джон! С тобой все в порядке?

Это Сэм. Он бежит ко мне по грязи. Вероятно, он видел мое падение и проследовал за мной до сюда. Скользя по грязи, он останавливается возле меня. Вместо приветствия мне удается только простонать. Кажется, я сломал себе несколько ребер.

— Идти можешь? — спрашивает Сэм, осторожно касаясь моего перекошенного плеча.

Я киваю. С помощью Сэма, мне удается встать на ноги. Я промок, весь в синяках, местами поломан, а еще три пореза на лице. Даже не знаю, что лечить первым.

— Где Девятый? — кое-как спрашиваю я.

— Я потерял его в бардаке, — отвечает Сэм надломленным голосом. — Они с Пятым бились насмерть. Уокер со своими пытаются эвакуировать гражданских. Там творится полнейшее безумие. Джон, что нам теперь делать?

Я открываю рот, надеясь, что план сам появится, если просто начать говорить, но меня прерывает раздавшийся поблизости взрыв. Он такой сильный, у меня щелкают зубы.

Я поднимаю взгляд вверх и вижу, как крейсер начинает обстрел Нью-Йорка.

Глава 29

ШЕСТАЯ

Глаза Восьмого, слабо тлеющие угольки чистого лоралита, оценивающе оглядывают всех нас по очереди. Особенно надолго они задерживаются на Адаме — достаточно, чтобы заставить нашего могадорского союзника нервно отступить на шаг назад. А мы с Мариной прирастаем к месту, уставившись на нашего друга, вернувшегося к некоему подобию жизни. Восьмой парит над колодцем Святилища в колонне вырывающейся энергии. Нет, он не просто в ней плывет. Он — ее часть.

Или оно. Я практически уверена, что перед нами левитирует не наш язвительный, дурашливый друг. Но чем бы он ни был, я чувствую странное родство с этим существом, словно энергия, оживившая Восьмого, течет и сквозь меня.

Такой же электрический кайф, как при использовании Наследий. Возможно, я смотрю на квинтэссенцию того, что делает меня лориенкой и Гвардейцем.

Быть может, я смотрю на сам Лориен.

— Две лориенки и могадорец, — констатирует существо, наконец закончив осмотр. Его голос совершенно не такой, как у Восьмого. Скорее он похож на сотни голосов, слившихся в идеальном хоре. Сияющие вместо глаз Восьмого озера энергии снова задерживаются на Адаме, и губы существа изгибаются от любопытства, — Хотя и не совсем. Ты — нечто другое. Нечто новое.

— Э-хм... Спасибо? — отступая еще на шаг отвечает Адам.

Марина прочищает горло и подходит ближе к колодцу. В ее глазах слезы. Она тянется к существу, словно хочет схватить его за руки и убедиться, что оно реально.

— Восьмой? Это ты? — ее голос еле слышен за пульсацией в глубине колодца.

Существо обращает взор на Марину и хмурится:

— Нет, дочка. Мне жаль, но твоего друга больше нет.

Плечи Марины опускаются в разочаровании. То, что находится в теле Восьмого, тянется к ней, чтобы успокоить, но между ними начинает трещать энергия, и в итоге оно возвращается назад.

— Он теперь со мной, — мягко произносит существо, — и оказывает мне большую услугу, позволяя говорить через него. У меня очень долго не было такой возможности.

— Вы — это Лориен? — спрашиваю я, справившись с голосом. — Вы как бы... вся планета?

Существо как будто обдумывает мой вопрос. Сквозь тонкую ткань футболки Восьмого просвечивают сияющая рана. Она светится синим кобальтом, как и все его, наполненное энергией, тело. Оно ее источает.

— Да, когда-то меня звали и так, — отвечает оно и поводит рукой в сторону светящейся на стенах резьбы. — А в других местах у меня были другие имена. Теперь, на этой планете меня назовут как-то еще.

— Вы бог! — выдыхает Марина.

— Нет. Я — это просто я.

Я киваю. Бог или нет, нам нужна его помощь. Нет времени для загадок. Я вдруг чувствую себя очень, очень уставшей от наскальных рисунков, пророчеств и светящихся людей.

— Вы знаете что происходит? — спрашиваю я Восьмого, то есть Лориен, или кем бы оно там ни было. — Могадорцы начали вторжение.

Глаза существа снова поворачиваются к Адаму:

— Как я погляжу — не все.

Тому похоже не по себе. Существо быстро отводит взгляд и устремляет его к потолку, словно сверкающие глаза могут видеть сквозь храм и за его пределы. Будто оно может видеть все.

— Да, они близко, — в его гулком голосе слышна озадаченность предстоящим могадорским вторжением. — Их лидер преследовал меня с давних времен. Ваши Старейшины предвидели падение Лориена и постарались меня защитить. Они спрятали меня здесь, в надежде, что это его задержит.

— На деле вышло не так круто, — отвечаю я, и получаю от Марины толчок локтем.

Глаза существа снова медленно обращаются к потолку. Глубокая печаль на мгновение касается его лица.

— Так много моих детей ушли навсегда, — задумчиво произносит оно. — Думаю, теперь вы — Старейшины Лориена, если, конечно, такое понятие еще существует.