Месть Седьмой

Лор Питтакус

— Так он будет знать, кого убивать, — ворчит Давятый.

— Жесть! — восклицает Сэм.

— Не такая уж большая цена за выживание человечества, — спорит Сандерсон.

— Я видел будущее под гнетом могадорцев, — говорю я Сандерсону. — Уж поверьте, цена будет гораздо выше, чем вы рассчитываете.

Сэм посылает мне предупреждающий вгляд, и я понимаю, как безысходно это звучит. Словно война с могадорцами на Земле неизбежна, и мы ничего не можем сделать для защиты человечества. По правде говоря, я не уверен, что есть способ разрешить эту ситуацию без кровопролития.

Война уже здесь, и сражения не избежать. Но я не должен лишать надежды остальных.

— Не обязательно, что все сложится именно так, — добавляю я. — Мы остановим Сетракуса Ра прежде, чем все зайдет настолько далеко. Но вам придется помочь.

Сандерсон кивает, не отводя глаз от сцены.

— Хотите, чтобы я довел дело до конца.

— Да, представьте его публике, как он того и хотел, — говорю я, накидывая капюшон толстовки. — А затем мы с ним справимся.

— А сил-то у вас на это хватит?

Переводя взгляд на Сандерсона, чтобы ему ответить, я замечаю тот же самый вопрос в глазах Сэма. Он не присутствовал во время нашей прошлой битвы с Сетракусом Ра, но он знает, что она прошла не очень удачно. А ведь в ней принимали участие все Гвардейцы — сейчас же есть только мы с Девятым. Разумеется, пушки агента Уокер и ее людей тоже пойдут в ход.

— Обязательно, — говорю я Сандерсону

Пробравшись ближе ко входу в здание ООН и сцене, мы натыкаемся на парня, одетого в курьерскую форму, которого окружает несколько камер новостных каналов. Его трудно не заметить, так как он единственный, кто привлекает внимание прессы, помимо огромного крейсера могадорцев. Я прислушиваюсь к его словам.

— Клянусь, парень упал с неба! — кричит курьер в ответ на недоверие журналистской братии. — Может, он, конечно, спланировал вниз, не знаю, но об землю он шмякнулся знатно. Хотя кожа у него была, ну знаете, будто покрыта броней или что-то типа того. А вообще, выглядел он парашливо.

Девятый сжимает мое плечо. Он тоже все слышал, и это настолько отвлекло его внимание, что он перестал сдерживать телекинезом людей по сторонам. Сопровождающие нас агенты охают и поддаются под натиском толпы, но затем справляются и оттесняют людей назад.

— Ты слышал это, слышал!? — спрашивает Девятый, и глаза его горят жаждой крови.

— Да может, просто одержимый какой-то, — отзываюсь я по поводу курьера, хотя сам не очень-то в это верю. — У них у всех сейчас наверняка крышу посрывало.

— Исключено, — говорит Девятый возбужденно. Его взгляд заинтересованно обшаривает толпу. — Пятый здесь, чувак. Пятый здесь, и я собираюсь набить его жирную рожу.

Глава 27

ЭЛЛА

Чувствую себя оцепеневшей.

Мельком ловлю свое отражение на глянцевой обшивке одного из жемчужных маленьких кораблей, на котором мы полетим на Манхэттен. Я напоминаю привидение. Под глазами огромные мешки. На меня напялили очередное платье, черное с красными лентами. Волосы собрали в высокий хвост, такой тугой, что кажется скальп вот-вот оторвется от черепа. Могадорская принцесса, ага.

По-правде, мне все равно. Настроение мутное, я

будто просто плыву по течению. Хотя внутри я знаю, что нужно собраться и держать хвост пистолетом.

Но я просто не могу.

В транспортном корабле открывается вход и ко мне спускается маленький трап. Сетракус Ра мягко кладет руку мне на плечо и подталкивает вперед.

— Ну вот, милая, — мечтательно произносит он. — Решающий день.

Я стою на месте, и тогда по плечу, в которое я была ранена, разливается боль, как будто под кожей копошатся мелкие червяки. Однако как только я ставлю ногу на ступеньку, боль тут же стихает. Я забираюсь по трапу и плюхаюсь в одно из люлькообразных сидений.

— Умница, — говорит Сетракус Ра и, проследовав за мной на борт, занимает место пилота. Люк закрывается. После мордобоя с Пятым, человеческое тело Ра полностью восстановилось. Сейчас на нем пижонский черный костюм с багряными завитушками. Такая цветовая гамма не слишком сочетается с тем отеческим лицом, которое он нацепил, а, наоборот, придает ему суровости и властности. Только фиг он от меня об этом узнает — во-первых, я не хочу ему помогать, а во-вторых, мне неохота тратить силы на трёп.

Вот бы проспать весь этот бред.

Они что-то сделали со мной после того, как на моем плече появилась рана. Я то отключалась, то приходила в сознание от потери крови, так что помню все как в тумане. Запомнилось, как Ра нес меня к медблоку — раньше это место мне везло обходить стороной. Еще помню, как в рану впрыскивали что-то черное и тягучее. Как пить дать, я орала от боли. Но потом рана начала закрываться. Ничего общего с лечением Марины или Джона. В их случае, казалось, будто мои ранения затягиваются, вырастают новые ткани. А под «заботой» могов клетки словно заменялись чем-то другим, чем-то холодным и чужеродным. Чем-то живым и голодным...

Я продолжаю чувствовать, как оно скребется под идеальной бледной кожей моего с виду совершенно здорового плеча.

Сетракус Ра щелкает рычажками на панели управления, и наш маленький круглый кораблик оживает. Стены становятся полупрозрачными. Этакая могадорская версия тонированного стекла. Мы видим всё, а нас — никто.

Я поворачиваю голову, чтобы поглазеть на столпившихся в ангаре, в полной боевой готовности, могов. Сотни застывших по струнке солдат выстроились четкими рядами, прижав кулак к сердцу. Так они салютуют своему Возлюбленному Вождю, отправляющемуся на захват Земли. Вот гляжу на их мертвецки-бледные, невыразительные рожи, на темные, пустые глаза, и спрашиваю себя: и это мой народ? Я стану одной из них?

Кажется, проще сдаться.

Сетракус Ра уже собирается стартовать, когда на одном из видеоэкранов загорается красный сигнал, сопровождающийся пронзительным жужжанием. Шум слегка меня пробуждает. Какая-то невезучая шестерка пытается дозвониться Сетракусу Ра прямо посреди его важного дня. Вождь недовольно сжимает челюсти. Неужели проигнорит? Но нет, в конце-концов он шмякает кулаком по кнопке, и на экране появляется изможденный могадорский связист.

— Ну что еще?! — рявкает Сетракус Ра.