Месть Седьмой
Шрифт:
Марина уже направила турель на толпу могов.
— Готова? — слышу я ее шепот.
— Жги!
Невидимые руки нажимают на гашетки. Орудие ревет и пробуждается к жизни с такой силой, что меня чуть не отбрасывает назад. Я ухитряюсь уцепиться за Марину, не позволяя ей потерять невидимость. Ближайшие моги даже не успевают обернуться — полосы сияющих бластерных зарядов с шипением врезаются им в спины и разносят в пепел.
Едва Марина открывает огонь, как с неба, с клекотом, падает Пыль, принявший форму серокрылого сокола, и располосовывает когтями
Моги с воплями бросаются врассыпную. Они в полном замешательстве — все выглядит так, словно в их собственную турель вселился бес. Лишь Фири сохраняет хладнокровие и огрызается несколькими выстрелами, но когда заряды разбиваются о лобовое стекло орудия, она все же ныряет за укрытие. Марина продолжает обстреливать врагов, благоразумно избегая области вокруг Адама.
Пока Пыль разделывается с одним из солдат, Адам бъет локтем в живот второго, и, когда тот складывается пополам, толкает его прямо на невидимый барьер.
Во всполохе холодной, голубой энергии проявляется щит — он словно гигантская электрическая паутина куполом накрывает храм. В его силовом поле мог вспыхивает как спичка, оставляя после себя слой пепла. Когда щит вновь становится невидимым, пепел кажется будто парящим в воздухе, но потом легкий порыв ветерка сдувает его прочь.
Освободившись от конвоиров, Адам бросается животом на землю, и Марина тут же проходится над ним из турели, срезая суетящихся вокруг могов. Нескольким, включая Фири, все же удается укрыться за одним из кораблей. И хотя они не могут нас видеть, но открывают по турели ответный огонь. Вскоре орудие начинает изрыгать дым и опасно грохотать.
— Оно перегревается! — кричу я, — Прыгай!
Мы с Мариной ныряем в разные стороны, и в тот же миг турель взрывается в облаке едкого, черного дыма. Мы снова видимы, а об отсутствии укрытия и говорить нечего.
Прежде чем выжившие моги успевают прицелиться, Адам бьет кулаком в землю, и их сбивает волной направленного землетрясения. Пользуясь тем, что все отвлеклись, я прыгаю за другой корабль, попутно раскручивая бурю с помощью своего Наследия.
Небо темнеет и проливается струями дождя. Вообще-то, устраивать такую погодку в джунглях проще простого, но мне нужно еще несколько секунд, чтобы сформировать молнию, а я не уверена, что успею — Фири и ее шайка уже взяли меня на прицел. Лучи их бластеров взрывают мокрую землю прямо перед моей позицией.
Вот тут-то, прямо в лысину Фири, и прилетает градина размером с кулак. Она падает назад, прикрываясь от града.
Я замечаю притаившуюся за штабелями ящиков Марину. Это она превращает капли дождя вокруг могов в лед и обрушивает на них убийственный град. Я чувствую, как моя буря доходит до точки кипения, и выпускаю зубчатую полосу молнии. Фири удается в последний миг нырнуть в сторону, но двух ее последних воинов разряд разносит в пыль.
А потом, к моему удивлению, Фири Дун-Ра бежит. Чистокровная могадорка без оглядки несется к ближайшим джунглям.
Адам вскакивает на ноги. Обе его губы рассечены ударом
— Да пусть бежит, — говорю я ему, продолжая сворачивать свою непогоду.
— Может, все-таки догоним? — спрашивает Адам, сплевывая кровь на раскисшую землю. Его глаза внимательно оглядывают ближайшие руины и границу леса, и я понимаю, что ему хочется сразиться в честном бою с другим чистокровным. К нему вприпрыжку, снова в образе волка, подбегает Пыль, садится рядом и ласково трется об руку. Адам оглядывается на меня:
— Кстати, спасибо за спасение.
— Не за что. Решила, раз уж идея с отвлекающим маневром моя, то это вроде как мой долг не дать тебя почикать.
— Рад, что ты увидела это под таким углом, — отвечает Адам и снова оглядывает руины вокруг Святилища. — Лучше бы ее поймать. Она опасна.
— Да забудь ты об этой Фири как-ее-там, — отвечаю я, отворачиваясь от джунглей и взирая на ожидающий нас храм.
— У нас есть дела поважней, чем гоняться за одной единственной могадоркой, — подходя к нам, подключается Марина. — Какой бы отвратной она ни была.
Я согласно киваю:
— Глядишь, ее там кто-нибудь да сожрет, одинокую. Пусть Пыль останется приглядеть за кораблями, на случай, если она попробует вернуться.
Адам продолжает вглядываться в джунгли, но спустя секунду, кивает и он:
— Ладно. Я присмотрю тут, пока вы будете внутри.
Я бросаю вопросительный взгляд на Марину, убеждаясь, что у нее нет возражений против того, что я собираюсь сказать. Она пожимает плечами в ответ и отходит к кораблю, чтобы начать разгрузку. А я задираю голову к Адаму:
— Ты что, даже не хочешь попробовать пойти с нами?
Он таращится на меня:
— Шутишь, что ли? Ты разве не видела, что прикосновение к полю сделало с Фири Дун-Ра?
— Я тебя исцелю, если что, — бросает Марина через плечо.
— Не понимаю. — Уперев руки в бока, Адам оборачивается взглянуть на храм. Он явно нервничает. — Зачем я вообще вам там сдался? Это же лориенское место.
— Как сказала эта сучка Фири, ты теперь один из Гвардейцев, — поясняю я. — Не лориенец, но с Наследиями.
— Наследие у меня только одно, — уточняет он. — И то, изначально даже не мое. Я вообще... не уверен, имею ли я на него право.
— Да неважно. Если я правильно поняла Малькольма — правда тут еще очень большое «если» — в этом храме находится живая часть Лориена. То, из чего наши Наследия происходят. А значит, ты соединен с ней так же, как и мы.
— Всему есть своя причина, — добавляет Марина, взбираясь по корпусу корабля. Она оглядывается на нас и задумчиво хмурится, заостряя нежные черты лица. — Вот возьми хоть пророчества Восьмого.