Месть Мертвеца
Шрифт:
Я молча покачал головой, не желая углубляться в подробности. Да они и не нужны. Кому интересно слушать, как мы угробили целый день, чтобы отыскать лужу с гнилой водой, когда здесь, совсем рядом, находился прекрасный колодец…
Кушать хотелось неимоверно. Чтобы не дразнить понапрасну аппетит, созерцая на медленно и неохотно закипающее варево, я отошел подальше от костра, прилег в тени на мягкую, бархатистую на ощупь, траву и почти сразу задремал.
19
Игорь
– Не пойму, что здесь происходит. Я протопал километров двадцать, не меньше. Здесь совершенно никого нет. Словно мы оказались на совершенно чужой. Незнакомой и, к тому же, необитаемой планете…
Его открытие было для нас не ново. Мы со Светланой к такому выводу пришли еще вчера, и все же, его слова вынудили по-новому осмыслить собственное незавидное положение. Тоска огромной порцией навалилась с новой силой. Старалась не унывать только Лена. Она успокоилась, когда муж вернулся, и остальные проблемы для нее отодвинулись на второй план.
– Безвыходных положений не бывает, - оптимистически изрекла она избитую, затертую фразу. – Нас во время урагана могло отнести кто знает куда. А места здесь и раньше были не очень обитаемы…
Конечно, в ее словах присутствовала некая доля здравого смысла, только теперь они почему-то совершенно ни в чем не убеждали. Трудно уповать на логику, когда с каждой минутой все больше убеждаешься в ее полном отсутствии.
Между тем, приближалась ночь. Как и вчера, дневная жара резко сменилась вечерней прохладой, яркие днем краски поблекли и во всех окружающих предметах стали преобладать серые тона. Сделалось неуютно и даже жутковато. Покинутая или вымершая деревня давила на психику. Отсутствие людей и странные ночные звуки, которые пришли на смену понятным дневным, вынуждали поближе прижиматься к костру, делали наши голоса более тихими и неуверенными.
– Вам не страшно было здесь ночевать? – поинтересовалась Светлана, и голос ее при этом странно дрожал.
– Если бы не Игорь, я в жисть бы здесь не осталась, - честно ответила Лена, - Он до последнего надеялся кого-то отыскать. А потом возвращаться к машине было уже поздно.
– Что нам мешает сделать это сейчас?
– Не вижу смысла. – Игорь от нечего делать, ворошил палкой угли в костре, от чего искры, подхватываемые легким ветерком, весело разлетались в разные стороны. – Здесь хотя бы есть дрова и вода…
По большему счету он был прав.
– Где же вы спали?
– Там есть комнатушка. Валя с Ленкой вчера ее привели в порядок. Конечно, воняет плесенью и пылью, зато не дует и от дождя защитит в случай чего.
Где-то далеко раздался протяжный заунывный вой. Сразу вспомнилась напавшая на меня собака, и я содрогнулся от брезгливого страха.
Чем темней становилось вокруг, тем неуютней делалось на душе. В окружающих нас кустах чудилось множество невидимых глаз, которые, тем не менее, внимательно за нами наблюдали. Уже не хотелось никуда идти.
Пора, наверное, на боковую… - молвил Игорь, и никто возражать не стал.
При свете фонарика мы пробрались в совершенно темную комнатушку, окно которой было плотно закрыто ставнями. Деревянный пол был жутко грязный, из мебели – только поломанный стул. В углу была свалена куча тряпья, присмотревшись к которой, я с облегчением узнал наши спальные мешки. Из этой комнаты выходила еще одна дверь, но открыть я ее не смог. Она настолько плотно вросла в раму, что, казалось, теперь составляла с ней единое целое.
– Но хоромы, конечно, но ночь перебедовать можно.
Все мы чувствовали себя не лучшим образом, но откровенно высказывать страх, брезгливость и еще что-то, чему я не мог придумать соответствующего названия, не решался никто.
– Как там Игорь с Валей?
Однако, тема, поднятая Леной, никого не заинтересовала, и вопрос завис в воздухе без ответа.
– Только, чур, не рассказывать страшилки.
Интересно, кому в голову могла прийти такая чушь? Какие еще нужны страшилки. когда и так душа окончательно переселилась в пятку и в ближайшее время выходить оттуда не собирается.
Девчонки уже забрались в спальные мешки, и я поспешил последовать их примеру, так как Игорь, в целях экономии батареек собрался выключить фонарик.
Было слышно, как на улице шумят ветки деревьев, наверное, ветер усилился. Где-то что-то скрипело, стонало, выло. Я вслушивался во все эти ночные звуки и чувствовал себя очень плохо. Даже присутствие рядом друзей не могло избавить меня от сковывающего ужаса. Я чувствовал, что они боятся не меньше моего, и, так же, как и я, стараются дышать потише, словно опасаясь разбудить нечто еще более страшное, чем окружающая нас неизвестность.
20
Проснулся я, словно от толчка. Вокруг было темно, как будто и в самом деле глаза выкололи. Воздух был затхлый и неприятный на запах. Тело в спальном мешке пропотело и, наверняка, от меня утром будет разить, как от последнего бомжа. Только я почему-то был абсолютно уверен, что не эти маленькие неприятности послужили причиной моего пробуждения. Был некий внешний раздражитель, который при соприкосновении с реальностью напрочь выпал из памяти.
Я попытался вспомнить, возможно, мне что-то приснилось. Только, нет. Никакие жуткие, раздирающие душу, кошмары на ум не приходили. Между моим отходом ко сну и нынешним состоянием пролегала всего лишь черная пустота, без образов и видений. Соответственно, и мысли никакие меня волновать не могли. Хотя, тут я полностью уверен не был. Память иногда играет с нами своеобразные шутки, особенно, что касается сновидений. Сначала, вроде бы, перечеркнет их напрочь, а потом, спустя некоторое время, начинает выдавать маленькими порциями. Только углубляться дальше в эту проблему мне не хотелось.