Месть богини
Шрифт:
Звук доносился из комнаты, отведенной сказительнице, из-за той самой двери, которую Вальдорн вчера почти снес с петель.
«Хм, мой менестрель дает ей сольный концерт! Очень интересно!» — с легким раздражением подумал Вальдорн, распахивая дверь.
Сидящие на диване сказители подняли на наместника глаза. Завороженный исполняемой песней Эверетт не слышал и не видел ничего, кроме светлого образа любимой.
Однако баллада и в самом деле была чудо как хороша, поэтому Вальдорн знаком руки велел сказителям не тревожить менестреля и, прислонившись к косяку, стал слушать пение юноши, полуприкрыв глаза. Музыка
Этим же утром, чувствуя себя значительно лучше и уже не бегая наперегонки до ближайшего сортира, принцы Альвиона и советник Отис встретились за завтраком в гостиной.
— Ну так что, уезжаем сегодня? Чего тянуть-то? — сказал Кальм, откинувшись на спинку стула и ковыряя вилкой в зубах.
— Я уже отдал приказ собирать вещи, — промолвил Алентис, крутя в руке хрустальный бокал с вином.
— Но, ваши высочества, сегодня вечером наместник устраивает второй бал в нашу честь. Вежливость требует, чтобы мы остались или по крайней мере выразили Вальдорну сожаление в связи с невозможностью присутствия, если уж вы решили так спешно покинуть Альш, — занудил Отис.
— Ну так иди и вырази, — брякнул Кальм, раскачиваясь на стуле.
— Да, советник, ступайте, — дозволил Алентис, поведя ладонью.
— Господа, моего присутствия недостаточно, будет лучше, если я пойду в качестве сопровождающего кого-то из вас, — заупрямился мужчина.
— Сходи, брат, — надменно кивнул Алентис. — Много чести будет наместнику, если пойдет старший принц Альвиона.
— А что, необходимость видеть твою рожу — это честь? — невинно осведомился Кальм.
— А вообще-то нет, я пойду сам: дело слишком ответственное, чтобы доверить его младшему, — снисходительным тоном промолвил Алентис, пытаясь добиться от брата нужного действия старым как мир и примитивным способом. — Забавно будет посмотреть на физиономию наместника при вести о нашем отбытии, — усмехнулся он.
— Ну уж нет, пойду я! — взвился Кальм. — Давайте, советник, пока я не передумал.
«Глупость, может, и не порок, но для королевской семьи ничего хуже быть не может», — скорбно вздохнул советник, переделав старинную поговорку на новый лад, и поднялся с кресла.
Выйдя в коридор, Отис ухватил за плечо первого попавшегося слугу:
— Где мы можем найти наместника?
— Я… я доложу о том, что вы желаете его видеть, — промямлил слуга.
— Сейчас! — рявкнул Отис, теряя терпение при виде подобной вопиющей беспомощности.
— К-кажется, он пошел в библиотеку, — выдал «государственную тайну» испуганный парень.
— Проводи! — приказал Отис.
Взмахом руки советник велел страже оставаться на месте, и они с принцем последовали за слугой.
Спустившись на второй этаж, альвионцы двинулись прямо по коридору. Но, не доходя до библиотеки, Отис заметил полуоткрытую дверь, из-за которой лилась чудная мелодия. Красивый юношеский голос пел о вечной любви. Прислонившись к дверному косяку, стоял наместник и слушал балладу. Надменное породистое лицо мужчины смягчилось, стало меланхолично-задумчивым и каким-то мечтательным.
Кальм тут же сунул нос в комнату, чтобы узнать, что так заинтересовало Вальдорна. Молоденький юноша, тоскливо воющий что-то, аккомпанируя себе на лютне, не произвел на принца особого впечатления.
В это время закончилась баллада и в комнате воцарилась тишина, которую Кальм поспешил нарушить заявлением:
— О, у вас, наместник, менестрели выступают, а мы там скучаем.
— Ваше высочество! Советник Отис! Какая радость! — делано изумился Вальдорн с официальной улыбкой на лице. — Как ваше самочувствие? Чему обязан столь ранним визитом?
— Просрались и живы! Собственно говоря, мы зашли сказать вам, что сегодня же уезжаем из вашей гостеприимной провинции, в которой умеют готовить потрясающие лекарства. Надеюсь, лекарю уже отрубили голову? — грубо и едко ответил Кальм.
— Конечно, ваше высочество, он понес заслуженное наказание, — не моргнув глазом привычно выкрутился Вальдорн, надеясь, что принц не потребует демонстрации расчлененного тела Демиса. Впрочем, если потребует, лекаря казнить недолго, жаль, правда, замену придется подыскивать.
К счастью Демиса, не имея столь кровожадных намерений, парень уже обращался к Элии:
— А ты, крошка, кто?
— Ваше высочество… — Девушка встала с дивана и присела в низком реверансе, мантилья соскользнула, открывая прекрасный вид сверху на содержимое ее декольте. — Мы с братом сказители. Джей рассказывает, а я плету иллюзии.
— Хм, ну-ка, сбацайте что-нибудь покороче — на пробу, — оживился принц.
Джей тоже поднялся с дивана, встал в позу и торжественно начал:
— Ползет черепаха вокруг бочки и думает: «Ё-моё, когда же этот забор кончится!»
Элия проиллюстрировала.
Кальм хохотнул: действительно коротко! Снисходительная полуулыбка наблюдающего за происходящим советника стала чуть более широкой и менее кислой.
— Короче, наместник, — нахально заявил Кальм, фамильярно похлопав его светлость по плечу, — дорога нам предстоит длинная и скучная. Мы берем с собой менестреля и сказителей в качестве компенсации за ошибки вашего лекаря.
Настроение Вальдорна, вознесшееся до небес при известии о скором отъезде окаянных гостей, камнем рухнуло вниз. Отдавать лучшее сокровище его музыкальной коллекции — Эверетта — наместник совсем не собирался. А сказители, к несчастью, ему не принадлежали. Планы Вальдорна относительно предстоящего «разговора об иллюзиях» рушились на глазах. Оставалась лишь надежда, что своенравная девица сама не захочет ехать в Альвион.
— Ваше высочество, я был бы бесконечно рад незамедлительно исполнить оба ваших желания, но менестрель не раб, он лишь работает на меня. Если Эверетт пожелает отправиться с вами, я буду счастлив, но приказывать ему не могу. Сказители же — люди вольные. Они получили приглашение выступить во дворце, не более. Так что договариваться с ними вам придется самому, — подчеркнуто вежливо объяснился Вальдорн.