Месть богини
Шрифт:
Вильн, получив милостивое дозволение, тут же исчез.
«Все, хватит!» — решил наместник и, подгоняемый бушующим в нем гневом и горечью, понесся к комнате сказительницы и едва не столкнулся с парнем-сказителем в коридоре, у самых дверей дерзкой девчонки. Полный слепой ненависти, ярости и дикой неистовой зависти взгляд худощавого мужчины, почти пробежавшего мимо, странно подействовал на Вальдорна. Простолюдин, даже самый дерзкий и наглый, так никогда не посмел бы смотреть на наместника, плебеи на такое не способны. Так мог бы взирать на врага лишь равный. Наместник был несдержан в гневе, жесток, мстителен, но никогда не был глуп. Затуманенный пеленой ярости
— Кажется, твой брат, сказительница, готов был меня сейчас убить.
— Это только кажется, ваша светлость. Он убил бы вас лишь в том случае, если бы думал, что вы опасны для меня, — с безмятежным спокойствием отозвалась принцесса, складывая вещи.
— И куда бы вы дели труп? — заломил бровь Вальдорн.
— Спрятали бы под иллюзией или инсценировали самоубийство, мы все равно уезжаем, вас же хватились бы нескоро, а обнаружив, вряд ли стали доискиваться причин гибели, в любом случае, мы были бы далеко, — с прежней безмятежностью ответила Элия и легонько вздохнула. — Жаль, что уже пора прощаться. Мы с вами так и не закончили игру.
— И каков был бы финал? — против воли захваченный, словно околдованный, странным разговором уточнил наместник.
— О, тут все зависело бы от вас… — протянула богиня.
— От щедрых даров? — цинично усмехнулся мужчина, кивнув на перстень Элии.
— При чем здесь это? — почти брезгливо поморщилась она, стянула украшение с пальца и протянула его Вальдорну. — Забирайте, мне нет нужды в ваших побрякушках.
Вместо того чтобы принять перстень, наместник поймал богиню за запястье и крепко сжал его, требуя ответа:
— Кто ты?
— Сказительница, — пожала плечами богиня.
— Ты кто угодно, но не сказительница. Кто ты? Кто тебя подослал?
— В данный момент я сказительница. А будь иначе, неужели, вы думаете, я была бы с вами откровенна? В любом случае наши пути пересеклись случайно и сегодня расходятся.
— И почему я женат на дуре? — не отпуская руки Элии, с неожиданной горечью бросил наместник.
— Политика, полагаю, — снова пожала плечами богиня. — Впрочем, третировать жену все равно некрасиво, лучше бы обрюхатили да спровадили в провинцию…
Элия еще говорила что-то, но Вальдорн уже почти не слушал ее, вцепившись и сжимая все сильнее тонкую руку. Лицо наместника было маской безумца. Он лихорадочно думал: «Нет, ее нельзя отпускать, невозможно… — В спутанном клубке чувств и образов у Вальдорна мелькнула идея: — Надо угостить сказительницу вином, в перстне снотворное, подсыпать, спрятать… Пусть альвионцы уезжают без нее…»
— Я свою шляпу у тебя не забывал?
Скрипнула дверь, у которой застыли Элия и Вальдорн, Джей сунул нос в комнату. Мгновенно наигранная веселость испарилась с физиономии бога, уступив место леденящей ярости. Не рассуждая, принц резко распахнул дверь шире, так, чтобы ее угол
— Он причинил тебе боль, сестра? — прошипел Джей, лаская удавку, словно сама собой скользнувшую ему в руку. Кинжала такая тварь, как Вальдорн, была, на взгляд принца, недостойна.
— Нет, мы лишь говорили, — качнула головой Элия. — Все нормально, успокойся, дорогой, и возьми свою шляпу. Она на столе.
— А что с этим? — Бог брезгливо дернул носом в сторону отключившегося наместника.
— Полежит пока тут, — с легким разочарованием пожала плечами принцесса. — Жаль, конечно, что ты и дверь столь радикально поменяли мои планы касательно прощания с Вальдорном. Но, возможно, именно такова воля Сил… Так тоже неплохо, возможно, даже лучше всего… Давай-ка свали его на кровать, раз уж взялся помогать, помогай до конца, мой благородный рыцарь.
— Ну уж какой есть, — отбрехался Джей, весьма удовлетворенный собственной точкой, поставленной в разговоре сестры и наместника об иллюзиях.
Подхватив мужчину, он играючи перебросил его на пустующее ложе и задернул полог балдахина, словно опустил занавес в театре. Подобрав забытую шляпу, принц отвесил сестре преувеличенно церемонный поклон и исчез за дверью в несколько лучшем настроении, нежели входил. Правда, оно все равно оставалось весьма хреновым.
Элия подошла к приходящему в себя Вальдорну и одарила несостоявшегося любовника очередной порцией обездвиживающих прикосновений. Очнувшись, тот мог лишь молча беситься от сознания собственного бессилия и следить за богиней глазами.
— Прощай, Вальдорн, — бросила завершившая сборы принцесса, подошла к ложу и небрежным движением провела по растрепавшимся волосам наместника, словно приласкала на прощанье пса.
«Даже если хозяина найдут слуги, решат, что у него очередной приступ, а шишек под волосами не видно», — решила Элия и, уходя, спокойно притворила дверь.
Вальдорн остался лежать неподвижно, сознавая: это больше не повторится. Единственная женщина, которая оказалась достойна его, уходит и никогда больше не вернется. Никогда! Никогда!.. Вальдорн застонал от досады и невыразимой боли, вцепившейся острыми когтями в его сердце, так долго бывшее бесчувственным. Слезы покатились из глаз. Мир из цветного навсегда стал черным. Накатила глухая тоска, поглотившая все, лишившая жизнь смысла…
Глава 21
В путь!
Одетая в дорогу — свободная светло-серая блуза, темный корсет со шнуровкой спереди поверх да длинная черная юбка — девушка небрежно стукнула в дверь комнаты Джея и, так и не дождавшись ответа, вошла. Принц сидел в кресле, сцепив длинные пальцы, и задумчиво буравил взглядом стену. (Кажется, подсвечник с магическим шаром уже погнулся.)
— Джей, — тихонько позвала принцесса.
Брат поднял на нее злобный взгляд.
— Ты уже собрался, дорогой? — мягко осведомилась девушка, опускаясь к нему на колени.
— Знаешь, ты все-таки сука! — с досадой бросил принц.
— Да, — спокойно согласилась принцесса. — Сука, стерва, отрава, блудница — таковы темные грани моего таланта и часть моей сути. А ты — вор, жулик, пройдоха, игрок, убийца. Ибо такова темная сторона твоих божественных дарований. Мы родичи. В нас течет кровь отца, и мы должны принимать друг друга такими, какие мы есть. Поэтому я люблю тебя, брат.
— Кроме всего прочего я еще и мужчина. А ты — богиня любви, — хмуро пожаловался Джей, спихивая принцессу с колен.