Месть блондинки
Шрифт:
— А как насчет нашего сберегательного вклада? — поинтересовался Керри.
— Его уже нет. Ушел на оплату долгов.
— А твои инвестиции, личный пенсионный счет, депозитные вложения?
— Да, все это было, но сейчас об этом можно забыть.
— А где наши фамильные драгоценности? — не унимался Керри.
— Их до сих пор носит твоя бабушка Люсиль.
— В таком случае я готов пожертвовать своими накоплениями в Фонде развития «Диснейленда».
Эмили улыбнулась и ласково похлопала сына по плечу. Керри слегка отстранился. Ему, конечно, польстило, что мать откликнулась на
— Спасибо, сынок, — тронутая Эмили погладила его руку, — но я не думаю, что твоих сбережений хватит для решения наших финансовых проблем. Кроме того, они тебе самому пригодятся. Если нас, не дай Бог, все-таки вышвырнут из этого дома, не исключено, что именно на твои Деньги нам придется снять комнату где-нибудь на окраине города.
Керри уставился на мать, ощутив безотчетный страх. Он наконец-то осознал всю серьезность положения и убедился в том, что мать не шутит. Конечно, ее слова насчет комнатушки на окраине можно расценивать как преувеличение, но все же…
— Мама, неужели это возможно? Ты всерьез полагаешь, что нас могут вышвырнуть из дома?
На глазах Эмили снова появились слезы, а нижняя губа задрожала, что было красноречивее всяких слов. Все оказалось куда сложнее, чем предполагал Керри.
И давало ему еще один повод ненавидеть отца.
Керри не понимал этого, но почему-то во всех бедах семьи считал виновным именно его. Сперва он изменил матери со своей бухгалтершей, а затем и вовсе бросил семью. Харрис даже не поздравил единственного сына в день пятнадцатилетия в прошлом месяце!
А теперь еще и это.
— Нет, конечно же, они не станут этого делать… — Эмили отвела глаза. — Хотя, с другой стороны, они вполне способны что-то предпринять. Думаю, полностью исключать такую возможность нельзя. Но не волнуйся из-за этого, Керри. Все обойдется, вот увидишь. Мы как-нибудь выкрутимся из положения, правда?
Керри видел: мать изо всех сил пытается успокоить его, но предпочел бы, чтобы она сама не так страдала из-за случившегося. В конце концов если он действительно хочет быть мужчиной в этом доме, то должен сам решить все эти проблемы и избавить мать от лишних переживаний. Слезами делу не поможешь.
— Знаешь, что я тебе скажу? — вдруг оживился Керри. — Нам нужно немного пошевелить мозгами и составить какой-нибудь хитроумный план. — В потаенных уголках сознания Керри уже зарождался план решения этой проблемы. Эта идея еще не оформилась, но уже порядком испугала его. Мальчика снова охватил страх, но… — Какая сумма необходима для погашения долга?
Эмили невесело засмеялась.
— Много.
— Как много? — продолжал настаивать Керри.
— По меньшей мере три тысячи долларов, чтобы погасить долг по сегодняшний день.
Эта цифра потрясла мальчика. Только сейчас он сообразил, как глупо и по-детски наивно прозвучало предложение использовать его накопления в Фонде развития «Диснейленда», где было не более двухсот долларов.
— Да, ты права, — вздохнул Керри. — Это действительно немалая сумма. — Он старался не выказывать волнения, хотя похолодел от ужаса и ощущал мерзкую слабость в ногах. Отказаться от этого дома? Керри и представить себе не мог подобного
Нет, они не могут потерять дом! Не должны допустить этого. Надо спасти его любой ценой!
Именно в этот момент очертания зародившегося у Керри плана стали обретать ясность. Да и страх перед осуществлением плана уменьшился. Конечно, при других обстоятельствах он не допустил бы подобных мыслей, но сейчас его матери нужна помощь, а надеяться ей не на кого. Кто же еще поможет, если не сын?
Керри поднялся, обнял мать за плечи и нежно поцеловал ее в макушку.
— Не волнуйся, мама. Всегда есть выход из положения. Надо только найти его. Ты часто повторяла мне это в детстве, помнишь?
Эмили молчала, погрузившись в раздумья. Керри был рад, что мать больше не плачет.
— И ты была права, — продолжал он, поглаживая ее поникшие плечи. — Все образуется.
С этими словами мальчик решительно вышел из столовой и начал быстро подниматься по лестнице вверх, чувствуя на себе настороженный взгляд матери. Она, вероятно, заподозрила что-то, но даже в страшных снах ей не снилось, чем все это кончится.
Да и сам Керри все еще не верил, что решится на такой отчаянный шаг.
Несколько минут спустя он запер дверь своей спальни, подошел к телефону, набрал номер, лег на диван и накрыл голову подушкой.
— Я по поводу той работы, которую вы предлагали мне пару дней назад, — прошептал Керри в трубку. — Я готов ее выполнить. — Выслушав неутешительный ответ, он нахмурился. — Да, но тогда я не был готов к этому, а сейчас вполне созрел. — Неужели ему и на этот раз не повезет? Нет, надо во что бы то ни стало добиться своего. — Так у вас нет ничего подходящего для меня? Я согласен на все. Да… да… — В его голосе прозвучало сомнение, а в душе зародилось дурное предчувствие. «Ну ты и влип, парень, на этот раз», — подумал Керри, все еще не теряя надежды. Пренебрегая опасностью, он решил испить эту чашу до дна. — Нет проблем, — уверенно сказал мальчик. — Я заберу эту вещь сегодня же вечером. Сорок пять минут? Да. Договорились. Я буду там.
Керри положил трубку и почти полчаса лежал неподвижно, обливаясь холодным потом. Он всегда был, что называется, «хорошим парнем» — во всяком случае, так казалось окружающим. А это означало, что Керри никогда не нарушал законов, не совершал дурных поступков, вызывающих осуждение знакомых и близких, и вообще не делал ничего такого, что вызвало бы сомнение в его порядочности и благовоспитанности. Разумеется, в детстве он воровал любимые конфеты и даже швырял гнилые яйца в дом Фрэнка по прозвищу Заводная Ручка, но это не в счет.