Месть блондинки
Шрифт:
Помощник пожал широкими плечами:
— Я ничего такого не говорил.
— Да, но взгляд человека может сказать больше многих томов.
Смущенно кашлянув, Реджи начал что-то пристально рассматривать на полу.
— Все верно! — Он торжественно поднял длинный рыжеватый волос. — Вам не кажется, что это не похоже на каштановые волосы горничной?
— К тому же у нее они короткие, — оживилась Маргарет Уинстон, внимательно присматриваясь к ценной находке. — Крашеный. Весьма популярная вещь в косметических магазинах: золотистый оттенок или
— Вы, должно быть, шутите, мэм. Разве это можно определить по одному волосу? — изумился Реджи..
Маргарет Уинстон, снисходительно хмыкнув, отвела с его лба прядь курчавых волос.
— Можно.
— То есть вы обладаете таким уникальным даром?
— Конечно же, нет, дорогой. Я пошутила. — Она рассмеялась. — Это самая большая проблема у вас, американцев. Вы всегда слишком серьезны и не понимаете, когда с вами шутят.
Эмили сидела за обеденным столом, глядя на стопки неоплаченных счетов. Сейчас, не имея возможности оплатить их, она проклинала своего мужа, который скоро должен был стать бывшим. Впрочем, не так скоро, как ей хотелось бы.
Убийство значительно ускорило бы этот невыносимо грустный процесс и доставило бы удовольствие Эмили. Как было бы приятно затянуть на его шее петлю и тем самым покончить со множеством проблем, включая ненавистный раздел совместно нажитой собственности. А если бы дело выглядело как несчастный случай, она получила бы приличную страховку, которая позволила бы ей безбедно существовать долгое время и даже избежать банкротства.
В жизни Эмили уже был момент, когда убийство мужа представлялось ей не только желанным, но и вполне реальным. Однажды, открыв дверь спальни, она увидела, что муж занимается любовью с их бухгалтершей. Весьма благоприятный момент для осуществления задуманного плана, но со временем Эмили почти забыла о нанесенном ей оскорблении. Она даже удивлялась тому, что злость и ненависть к этому человеку продержались в ней так недолго. Если бы удалось распалять в себе злость, она удержалась бы на плаву.
Взяв со стола большой конверт, Эмили так и не решилась вынуть оттуда документ и в сотый раз перечитать извещение о том, что ее лишают права пользования своим домом. Ее домом. Это прекрасное строение Викторианской эпохи досталось Эмили с таким трудом, что она больше всего боялась потерять его. Кроме Керри, дом был ее единственной гордостью и радостью. Она вложила в него всю душу, отреставрировала старинную мебель красного дерева, привела в порядок дубовые полы, заменила оконные стекла и вообще придала интерьеру совершенно фантастический вид.
Этот дом, красноречиво свидетельствовавший об ее профессиональном успехе, был для Эмили неиссякаемым источником удовлетворения. Но лишь до тех пор, пока она не вошла в спальню и не увидела то, от чего свет померк в ее глазах. Потом все рассыпалось, как песочный замок. С тех пор дом стал для Эмили местом, где ее муж увлеченно занимался любовью с другой женщиной. Любовь к дому исчезла, а безжалостные
И вот сейчас банк собирался лишить ее собственности, а она не могла сосредоточиться на этой страшной трагедии. Не могла даже по-настоящему разозлиться.
Резкий звук телефонного звонка ворвался в ночную тишину и полоснул по ее натянутым нервам. Опрокинув стул, Эмили вскочила и поспешила на кухню. По пути она задела шнур арифмометра, и аппарат, с грохотом упав на пол, разлетелся на части. Громко выругавшись, Эмили вспомнила о том, что наверху ее сын. Впрочем, он, наверное, спит и ничего не слышал. Она знала одно — тот, кто звонит в столь поздний час, несомненно, имеет для этого веские основания.
— Ах, это вы, мама, — процедила Эмили, услышав характерный техасский акцент свекрови, — рада слышать вас. — Желание избавиться от назойливой свекрови активно побуждало Эмили к разводу. Давно страдающая бессонницей, старуха донимала ее дурацкими ночными звонками. — А я как раз собиралась лечь спать, — соврала Эмили, не желая затягивать разговор. Люсиль всегда звонила поздно ночью или рано утром, чтобы застать невестку врасплох.
— Эмили, до меня дошли ужасные слухи, — прогнусавила свекровь. — Скажи мне, что это не так.
— Это не так, — автоматически повторила Эмили. Прижимая к уху мобильный телефон, она вышла в столовую и устало опустилась в мягкое кресло. Увидев разбитый арифмометр, она подняла его, повертела в руках и положила на стол.
— Что именно не так? — допытывалась неугомонная свекровь. Эмили удивляло, что старуха тратит столько сил на бессмысленные и бесконечные телефонные разговоры. — Ты понимаешь, что я имею в виду, или хочешь поскорее отделаться от меня пустыми фразами?
Эмили глубоко вздохнула.
— Конечно, понимаю, Люсиль. Более того, я и позвонила вам лишь для того, чтобы хоть чем-то расстроить вас. Одному Богу известно, сколько сил я положила, чтобы досадить вам своими поступками.
— Но это же я позвонила тебе!
— Совершенно верно.
— Эмили, у тебя странное чувство юмора. Кажется, я уже говорила тебе об этом, не так ли?
— Неоднократно. — Эмили откинулась на кожаную спинку кресла и устало закрыла глаза. — Ну так что вы слышали, Люсиль?
— Говорят, будто ты можешь потерять свой дом. Это так? Ты действительно получила извещение из банка об аресте имущества?
— А как вы об этом узнали? Ведь я только сегодня получила бумаги!
— Эмили, я всегда интересовалась твоими делами. Поэтому окружающие всегда делятся со мной новостями, касающимися меня и моих друзей.
Эмили мысленно перечислила своих друзей и знакомых, но так и не поняла, кого из них следует опасаться.
— Люсиль, мне не хотелось бы показаться грубой, но объясните, пожалуйста, с чего вы взяли, что это дело имеет к вам отношение? Ведь я уже не жена вашего сына.