Месть блондинки

Мэсси Соня

Но с этим парнем женщина, видимо, перестаралась. Несмотря на свой гигантский рост, он вырубился мгновенно и вот теперь едва дышал, слегка приоткрыв посиневшие губы. Она несколько раз тормошила его за плечо, но парень не реагировал.

Ну и черт с ним! Подумаешь, большое дело. Она вовсе не собиралась убивать его, но если он все-таки отдаст Богу душу, тоже ничего страшного. Вполне допустимые издержки ее профессии. Кто-то из двоих должен быть умнее, а уж она-то в своем умственном превосходстве никогда не сомневалась.

— Спи спокойно, дорогой друг, — прошептала женщина, снимая с его руки дорогие

часы и кольцо с бриллиантами. Бросив в сумочку его тугой бумажник, она пристально осмотрела комнату. — И не позволяй гостиничным клопам пожирать себя, — пошутила женщина, перед тем как уйти.

Прикрыв за собой дверь, она взяла табличку гостиничного номера, взглянула на надпись «НЕ БЕСПОКОИТЬ», подумала и повернула ее той стороной, где было написано «ТРЕБУЕТСЯ ГОРНИЧНАЯ». Это противоречило ее правилам, но сейчас женщине не хотелось умножать количество трупов. Табличку непременно увидят рано утром, и это, возможно, сохранит ему жизнь. Если горничная не проспит, все будет в порядке. Если, конечно, он не помрет до утра.

Удовлетворенно улыбнувшись, женщина спустилась в вестибюль и покинула гостиницу, довольная тем, что совершила сегодня хоть одно хорошее дело.

Глава 4

Эмили Шоу за всю свою жизнь ни разу не убегала от трудностей. Даже во время знаменитого калифорнийского пожара, когда весь город был охвачен пламенем, она взобралась на крышу своего горящего дома и мужественно боролась с огнем, заливая его водой из садового шланга. Эмили не ушла даже тогда, когда языки пламени уже обжигали ей лицо и руки, и в конце концов победила разбушевавшуюся стихию.

Не струсила она и тогда, когда город был затоплен водой после многодневных проливных дождей. Вместе с другими жильцами Эмили таскала мешки с песком и помогала соседям сохранить их имущество.

А уж об ужасном землетрясении в Нортридже и говорить нечего. Как и все ее соседи, она упала глубокой ночью с кровати и, замерев от страха, наблюдала, как фарфоровая посуда падает с полок и разбивается вдребезги. Тогда не осталось ни одного целого окна в доме, а все хрупкие вещи превратились в груду осколков. И пока дом Эмили, а вместе с ним, казалось, и весь мир содрогались как в аду, распадаясь на части, она хранила олимпийское спокойствие и хладнокровно спасала то, что еще можно было спасти.

Но сейчас совершенно другая ситуация. Каждый раз, когда Эмили вспоминала швы на голове сына и отметины от пуль в его комнате, ее охватывал панический страх за судьбу мальчика. Оказывается, даже самые страшные стихийные бедствия воспринимаются гораздо легче, чем угроза, исходящая от людей. Стихия сплачивает всех, а индивидуальная угроза разобщает и дезориентирует. В первом случае люди проявляют солидарность, а в последнем — человек остается наедине с опасностью. Никто не поможет, не спасет, не протянет руку помощи.

«Ну ладно, я трусиха, — думала Эмили, сердито швыряя джинсы, майки, рубашки, блузки и прочие предметы одежды в огромный чемодан, — но не все же такие в конце концов. Пусть попробуют справиться с этими мерзавцами, а я не хочу рисковать жизнью ребенка». Сейчас она уже окончательно убедилась в том, что с нее достаточно.

Сколько можно бороться за свое благополучие? Сколько можно переносить все эти пожары, наводнения, землетрясения, молодежные беспорядки, неверного мужа и вот теперь еще этих гнусных наркодилеров? Эмили уже с лихвой насладилась всеми прелестями этого пресловутого Золотого Штата. Большое всем им спасибо за доставленные удовольствия.

— Мама, я уже все собрал, — послышался сзади голос сына.

Эмили обернулась и увидела, что Керри стоит на пороге спальни с большой кожаной сумкой в руках. Выражение его лица было отрешенным, огромные зеленые глаза покраснели от слез.

— Помочь тебе? — спросил он таким жалким, преисполненным раскаяния голосом, что у нее защемило сердце.

— Нет, сынок, я тоже уже собралась. — Эмили застегнула молнию на чемодане и взяла со стола сумочку с туалетными принадлежностями, где не было ничего лишнего. Только косметика, зубная паста и кое-что для ухода за волосами. Все остальное брать в дальнюю дорогу она не решилась. Да и кто знает, сколько времени им придется путешествовать?

— Мама, как ты думаешь, бабушка будет нам рада? — осторожно спросил Керри, поспешно взяв у матери тяжелый чемодан с вещами.

— Не знаю. Когда-то она говорила, что всегда рада видеть нас у себя. — Эмили решила не сообщать сыну о своем последнем, весьма неприятном, телефонном разговоре со свекровью. Та, конечно, сделала вид, что очень рада столь неожиданному визиту родственников, однако чутье подсказывало Эмили, что на самом деле все далеко не так просто. Она не слышала искренности в ее голосе, а к концу разговора от былого энтузиазма не осталось и следа. Люсиль была щедра на обещания, но как только дело доходило до реальной помощи, ее приглашения сразу становились менее настойчивыми. Видимо, она более всего заботилась о своем благополучии, а пребывание гостей в доме всегда связано с хлопотами.

— А ты не сообщила ей о том, что… что произошло? — поинтересовался Керри, когда они спускались по лестнице.

— Нет.

— Почему?

Эмили грустно улыбнулась:

— Чтобы не накалять обстановку, пока мы не приедем. И вообще мне не хотелось бы, чтобы она знала об этом происшествии. А ты веди себя как пай-мальчик в доме бабушки.

Керри направился с сумкой и чемоданом к багажнику «мустанга». Эмили старалась не отставать от него.

— Другими словами, — продолжал он, не оборачиваясь к матери, — если я начну бузить, то ты натравишь на меня эту мегеру? Я правильно тебя понял?

Эмили шлепнула его по заду косметичкой.

— Попридержи язык, негодник. Это же твоя родная бабушка! Имей хоть какое-то уважение к старшим! — Открыв багажник, она бросила туда свою сумку.

— Мама, ты же сама совсем недавно называла ее мегерой! — возмутился Керри, укладывая чемодан и сумку в багажник.

— Нет, я называла ее злой женщиной, но дело вовсе не в этом. Ты ее внук и должен уважительно относиться к бабушке.

Эмили бросила настороженный взгляд на то место, где ночью стояла старая машина Стива, а затем посмотрела на разбитые окна дома, которые Керри наглухо заколотил фанерой. Над горизонтом медленно поднималось солнце, размывая ночные тени, а вместе с ними исчезал и страх.