Месть Аскольда
Шрифт:
Она уселась на кровать, и князь понял, что просто так от нее уже не отделаться. Он присел напротив.
— Знаешь, сестра, мне не очень-то хочется вспоминать об этом. До сих пор стоит перед глазами пылающий город… Всюду кровь, трупы и… татары. Кажется, нет от них нигде спасения. Ведь только благодаря своей отваге и ловкости мне удалось избежать смерти…
— Люди говорят другое, — княгиня недоверчиво посмотрела на брата. — Недавно были в гостях купцы, один из них козелец. Он сказал, что ты трус и изменник.
Всеволод
— Я… трус?! Да, я был болен. Пролежал несколько дней дома. Все остальное время был на стене. Как все. Но стоило проболеть несколько дней, как записали в трусы. Это они злятся, что не устояли! Не смогли сбежать!
— Дыма без огня не бывает, — невозмутимо заметила княгиня.
Всеволод точно с цепи сорвался:
— И ты заодно с теми, кто готов меня оболгать?! Я-то, дурак, рассчитывал на твою помощь!..
— Послушай, глупенький, — сказала княгиня мягким голосом, — я хочу тебе только добра. — Она погладила его по голове, как мать в тяжелую для сына минуту. — Доверься мне, расскажи, облегчи душу.
— Я… я все тебе расскажу. Как на духу. Да, я не хотел умирать. Князья — за свои княжества, смерды — за землю. У какого-то паршивого кузнеца — и то есть своя кузня. А я — за что?! Только потому, что я русский? Я должен был сложить свою голову за какой-то ничтожный Козельск? Нет, я не дурак. И я сказался больным.
— Ну а дальше? — княгиня чувствовала, что подошла к главному.
И зазвучало признание:
— Когда ворвались татары… я действительно испугался. Эти нехристи никого не щадили. Что было делать? Но я нашел выход. Я зарылся в кучу навоза.
— Что?.. Зарылся в кучу навоза? — как-то отстраненно переспросила она.
— Да! А что мне оставалось? Умирать?.. Ты молчишь? — Всеволод опустился перед сестрой. От той самоуверенности, что поразила княгиню в первые минуты их сегодняшней встречи, не осталось и следа. Перед ней снова стоял жалкий, ничтожный человечек. Чтобы поскорее уйти от тяжелой темы, она проговорила:
— Князь Василий, сказывают, погиб на улицах города.
— Кто сказал? Опять тот купчишка? Да что он может знать?! — брат презрительно улыбнулся. — А мне, сестра, за хорошую деньгу, разумеется, рассказали о Василии…
— Я ведь тебя деньгой не обижаю, — поняла его намек княгиня. — Но… лишних и у меня нет.
— Я ничего не прошу, — Всеволод подошел к столу, взял кружку с квасом и отпил несколько глотков. Сестра терпеливо ждала. — Так вот что мне рассказали, — он ногой пододвинул табурет и сел. — Князь Василий в городе не погиб. — Сказав это, он выразительно посмотрел на княгиню.
Она покачала головой:
— Боюсь, плакала твоя деньга. Его тело видел тот купчина.
— Нет! То был не князь! В этом вся соль!
Княгиня молча ждала продолжения.
— Ты помнишь козельского воеводу? — спросил Всеволод. — Сечу?..
— А как же. Такого век не забудешь.
— Так он выкинул вот какую штучку. Заставил сколотить ладьи, посадил в них детишек, а сам с дружиной вышел из города и так вдарил по татарам, что те вынуждены были отступить. Тем самым проход к реке был открыт. Аскольд, его сынок, — последние слова князь произнес не без ехидства, — с малой дружиной и детьми бежали от татар по реке. Признаюсь, сестра, много бед мне принес воевода, но за этот поступок я прощаю ему все его прегрешения.
Глаза сестры расширились от изумления:
— Что ты говоришь?!
— Так вот, — продолжил Всеволод. На его лице еще играла довольная улыбка. — В этих ладьях и уплыл князь Василий.
— А как же его одежда?
— А с одеждой просто. Сеча приказал своей служке, кажется, Ефимовне, обменять одежонку…
— Значит, — княгиня сощурилась, — воевода решил не привлекать к Василию внимания… Хитрец! Так, так…
Всеволод понял, что в голове сестры зреет какой-то план. Вскоре она подтвердила его догадку.
— Ничего, братец, я все же попробую заполучить тебе козельское княжество… И для этого… — она запнулась на мгновение, — у меня есть Путша.
— Не понимаю…
— Тебе пока и нечего понимать, — усмехнулась княгиня. — Запомни только одно: князь Василий погиб. А в его гибели виновен… — она многозначительно взглянула на брата, — Аскольд.
У Всеволода задергалось веко:
— Как… Аскольд?!
И княгине пришлось рассказать о последних событиях, в том числе о возвращении Аскольда и Всеславны.
Похоже, до сознания Всеволода стало что-то доходить. Сестра заметила, что он слушает ее весьма невнимательно. Оживился, лишь когда она упомянула о Всеславне: что та, дескать, расцвела пуще прежнего. Впрочем, она и поведала о том с умыслом: чтобы возродить в брате угасшие, как ей показалось, чувства. Однако по тому, как он отреагировал, засомневалась: уж не переборщила ли? Вдруг он опять что-нибудь выкинет? Сестра пошла взадпятки:
— Ты не очень-то загорайся. Иначе можешь все испортить.
Брат выжидающе взглянул на нее. Взгляды их встретились.
— Успокойся, — потрепала его княгиня по волосам, — я дам тебе знать. Сам не очень-то о нашем разговоре распространяйся. Сегодня и двери имеют уши.
Тот легкомысленно рассмеялся:
— В этой-то берлоге?!
Сестра посмотрела на него укоризненно и строго:
— Предупреждаю: смотри, не испорти! Мне нужно подготовить Михаила. А дальше… — она пригнула голову Всеволода и стала что-то шептать ему на ухо.
Прощаясь, Всеволод обнял сестру: