Месть Аскольда
Шрифт:
— Да, моя мать — русская. Хотя я родился под Турином. Слышал про такой город?
Даниил сознался, что нет.
— Но скажи мне, как же твоя мать попала в Турин?
— Мой отец, военный человек, принял участие в Крестовом походе в Иудею. Там, под Лахишем, он и повстречал мою мать. Она была… рабыней. Он купил ее, но вдруг полюбил. Когда возвращался в Италию, забрал с собой, а там добился для нее свободы и женился на ней.
Даниил посмотрел на легата совсем другими глазами.
— Она не сказала тебе, где ее родина?
— Она
Князь покачал головой. Легат тяжело вздохнул.
— Да, грехи наши тяжкие, — промолвил римлянин и о чем-то задумался.
Его молчание нарушил Даниил:
— А все эти войны. Разбрасывают они людей по белу свету. Сколько горя приносят. Несчетное число раз приходили сюда половцы, венгры, поляки, да и свои, русские. И все грабили, жгли. Жителей угоняли в полон. Где-то, видать, осело и потомство гурят. И, может статься, одного корня люди, не зная о том, подымут рано или поздно друг на друга мечи.
До поздней ночи горели свечи в гриднице Даниила, а они все говорили и говорили. Теперь разговор вертелся вокруг татар. Бенедикт все хотел выведать у Даниила, что он думает об их нашествии. Даниил ответил, не кривя душой:
— Думаю, они придут. Правда, татары получили глубокую рану, которую нанесли им козельчане. И где-то далеко в степях сейчас залечивают ее. Но мы знаем, что, когда затягивается рана, проходит и боль. А с ней исчезают из памяти и горестные воспоминания. И человек опять берется за старое.
— Да, верно говоришь, князь, — согласился легат. — Но кто их остановит?.. Думаю, только союз князей.
На что Даниил с печалью в голосе заметил:
— Как бы еще объединить их…
Он сам увел гостя в отведенные покои. А наутро князь повез римлянина показать город. Стоя над высоким обрывом Днестра, легат задумчиво произнес:
— Может, с этого места и мой дед любовался столь прекрасным видом. А моя мать еще ребенком плескалась в сих благословенных водах…
Легат отвернулся и пришпорил коня. Въехав на обширный княжеский двор, римлянин заметил, что несколько молодых парней отчаянно рубятся на деревянных мечах друг с другом. Он усмехнулся:
— И ты готовишься к войне? — Бенедикт кивнул на сражавшихся.
— Что поделаешь. Таков мир.
Расставались они друзьями. На прощание легат сказал:
— Тебе, князь, крепко надо подумать над предложением папы. Знай, он очень старый человек. Каковы будут взгляды нового папы, трудно сказать. Но я хочу привести ему обнадеживающий ответ. Однако попрошу, чтобы события он не торопил.
— Этого я не стал бы делать, — заметил князь. — Папа может обидеться, что ты его учишь.
Легат согласился и протянул руку.
Даниил долго смотрел со стены на удаляющегося римлянина, мысленно пробегая всю встречу, и пришел к выводу, что папу он не оттолкнул, хотя и не приблизил к себе. А насчет королевства… Что ж, заманчивое предложение. Встав вровень с европейскими
Мирослав, выслушав рассказ Даниила, восхитился умением князя располагать к себе людей.
— Молодец! — воскликнул он, хлопнув князя по плечу.
Легат, удалившись от города, бросил на него издали прощальный взгляд и, усевшись поудобнее, тоже погрузился в размышления. Он был менее доволен собой. Всегда сдержанный, он вдруг открыл здесь свою душу. Если в Риме об этом узнают, конец всем его тайным надеждам. Но, представив себе русского князя, Бенедикт подумал: «Нет, этот не из того сорта людей, которые готовы продать ближнего своего».
На душе стало легче. А в остальном, что ж… он привезет папе положительный ответ. И совесть тут у него чиста. Ему, он чувствовал, удалось склонить князя к такому решению в будущем. Даниил понимает, что, оставшись один, он не выдержит борьбы с татарами. А принятие предложения папы заставит Запад повернуться лицом к русскому княжеству. Но выдержит ли Европа нашествие варваров? Или Батый станет вторым Аттилой?..
С этими мыслями папский легат и въехал в Рим.
Глава 24
После ухода Улалы Всеславна стала поправляться, как на опаре. Малуша не могла нарадоваться, глядя на свою хозяйку. Она часто бегала на кухню, выпрашивая у девок что-нибудь повкуснее. Те давали, но с опаской: как бы не напороться на Флориху. Случай помог избавиться от этого страха. Однажды, пряча еду под одеждой, Малуша пробиралась в светелку к Всеславне и не заметила, как налетела на князя. Руки у нее задрожали, куски пирога полетели на пол. Князь, узнав, в чем дело, вспылил и повелел Флорихе отдавать отныне лучшие куски Малуше. И предупредил, что, ежели та ослушается, прикажет прилюдно пороть ее прутьями. Зная горячую руку князя, управительница скрепя сердце подчинилась. И хотя при встрече с Малушей она по-прежнему вела себя вызывающе, та уже не обращала на нее никакого внимания. Главное, что Всеславна расцветает на глазах! У княжны уже хватало сил ходить по комнате, а вскоре настал и день, когда она впервые вышла во двор.
Князь, случайно выглянув в окно и заприметив Всеславну, несказанно обрадовался и распорядился звать ее к обеду. Внезапное появление за столом княжны повергло княгиню в легкое замешательство. Но, поспешно взяв себя в руки, она милостиво улыбнулась.
— Как я рада видеть тебя, — пропела она елейным голосом, хотя при виде того, как муженек потчует гостью, в душе бушевал огонь. — Тебе надо поправляться. Откушай вот это… Запей-ка молочком томленым… с медком непременно…
Оставшись вдвоем, княгиня набросилась на мужа с упреками: