Мёртвый разлив
Шрифт:
– А-а, гадёныш! – азартно рявкнул Гризли и запустил в ответ длинную очередь, усеяв чужой вездеход искрами. Всё-таки стрелком он был классным, с твёрдой рукой и немалым опытом, и метил сейчас по бойницам, пусть бронированным, но всё равно уязвимых для разрывных пуль и такой плотной пальбы. Если не пробить, то попортить стёкла стоило попытаться.
– «Не догоню, так хоть согреюсь», – сквозь зубы пробормотал Вадим и в предчувствии следующей молнии рванул бэтрик вперёд. И снова не ошибся, аккуратно пропустив её за кормой. Тут же злобно взревел пулемёт, отправляя через реку новую свинцовую струю. А Вадим уже вполне настроился
Бог знает, сколько продолжалась бы эта необычная захватывающая игра, если бы «жук» вдруг не споткнулся, пробежав ещё несколько шагов по инерции, и не застыл, как подстреленный. Однако подстрелили, похоже, не «жука», а его водителя – настырный Гризли всё же прогрызся сквозь одну из бойниц. Переключиться (для подтверждения) на другое сознание Вадим не решился, продолжая следить за чужим стрелком, да и убоялся: кому ж охота ощутить смерть? Но метание молний сразу прекратилось, а сам громовержец, видимо, перебрался за управление, потому что секунды спустя бронированный «жук» зашевелился и живенько отступил в заросли, как будто там и обитал последние годы. А Вадим тотчас остановил бэтрик.
– Эх, догнать бы его! – с вожделением простонал Гризли. – Какая машина, а? А пушка-то, пушка!..
– Только стрелять не умеют, – сварливо откликнулся Вадим. – Мечут эти молнии, мечут, будто икру, – и хоть бы одна угодила.
– Ладно, фокусник, не напрашивайся. Что за пляски ты тут устроил? Я после первой же плюхи решил: всё, отгуляли своё! Тот не подпалил, так эти зажарят. Представляешь, если бы попали – хоть раз? Только и хотел, что продаться дороже. Вот когда пригодилась бы ракетная установка – а ты ещё насмехался! Как пальнули б…
– Опять тебя понесло, толстый, – заметил Вадим, оглядываясь: сзади лес полыхал в десятках мест, на протяжении километров, – всё-таки пришлось побегать. Сколько же продолжалась эта разрушительная игра? И чем завершилась? Смертью? А ведь это был вовсе не лазер, вдруг сообразил он. Скорее плазменная пушка. И походили эти… плюхи… на шаровые молнии, разогнанные и нацеленные. Плазмомёт – не слабо, а? Или бластер?
– Кто это был, не знаешь? – спросил Вадим. – Случаем, не блюстители?
– Да хоть репрессоры! Своё они получили, больше не попросят.
– А если попросят? Ты не весь ли боезапас расстрелял – а, Михей? Дорвался наконец!
– Да уж, погуляли, – неопределённо пробурчал тот.
– «Подсчитали – прослезились»?
– Вроде того. А куда было деваться? Если б я его не подбил…
– Может, он и сам бы иссяк?
– А если нет? Или ты всё же лопухнулся бы? Нет, деваться было некуда – не продолбай мы его насквозь…
– Много осталось патронов?
– На пару очередей хватит. Или на три, – Гризли с сожалением сплюнул. – Подбрось мне гранамёт на всякий случай, и поплыли отседа, пока ходульник не вернулся с подмогой.
– Всё-таки поплывём?
– А куда денешься? На суше свои радости, а так хоть быстрей.
Вадим передал гранамёт наверх и снова направил бэтрик в поток, сразу выгребая на быстрину. И опять потянулась минута за минутой, томительные и однообразные, как проплывавшие по сторонам берега. Впрочем,
– А вот интересно, – произнёс Вадим, – если все воды губернии, грунтовые и осадочные, стекают на дно здешней чаши, то куда они затем деваются? По идее наш город давно уже должен стать подводным, а все мы – обзавестись жабрами. Подумаешь, подземку затопило да позаливало подвалы, – это же мизер!
– По идее всего этого вообще не бывает, – резонно возразил Гризли. – Не ломать же голову над каждой ерундой?
– А над чем ты ломаешь её, родной? Ты бы свои мускулы так же берёг от перегрузок. Крутарь!
– Можно подумать, ты – овечка, – огрызнулся тот. – Честно сказать, не ожидал.
– Чего?
– Ты ведь за всю ездку даже не сдрейфил ни разу.
– Это я-то? – усмехнулся Вадим.
– По крайней мере, не запаниковал. Ни одного неверного шага – как у того компа. А ведь поначалу любой может сорваться.
– И что? Да, я не овца, но ведь и не хищник, как вы. Или к вам больше подходит – «паразиты»?
– Но-но!..
– Это зоологический термин, расслабься… У вас, крутарей, и впрямь больше сил, чем у прочих, но ведь агрессивности тоже? Так вы утверждаетесь: через насилие, через подавление других. В каждом из вас живёт зверь, которому он служит, которого ублажает, – как в остальных доминируют овцы, более всего нуждающиеся в гарантированной кормёжке и тёплом хлеве. А вот я не служу никому.
– И радуйся, – буркнул Гризли. – Подумаешь, никому он не служит! Между прочим, я тоже подчиняюсь одному Брону.
– Н-да, – разочарованно заметил Вадим, – это я увлёкся. Действительно, что тебе до абстракций? Скукотища! Ты ж у нас практик, верно?
Оба замолчали, каждый вернулся к своим делам и мыслям, благо обстановка располагала.
Так что там насчёт пространственных поворотов на тивишном экране? – спросил себя Вадим. Недаром же он показался похожим на мысле-оболочку! Правда, ею отражаются лишь тонкие, ментальные поля, а вот экран явно способен на большее, охватывая весь материальный спектр: от сих полей до вещества. Как и Бугор, кстати, – это их роднит. Разница в масштабе. Но там разворот уносит в неясную даль, а что делается здесь?
В конце концов, бог с тем, как устроена сама вставка, – но вот откуда берутся видения и как пересылаются? Не по тивишным же кабелям? И не по воздуху – эдак никаких мощностей не хватит, да и я бы почувствовал. Сигнал будто рождается в самой вставке, а затем проецируется на экран, изливаясь невидимым светом. Рождаться в такой крохе он не может, это было бы полным абсурдом, – значит… Подпространственный пробой? Господа, поздравляю! Крайности вправду смыкаются: примитивнейшая передача по проводам, при почти полном забвении эфира, – и тут же, рядом, мгновенная, беспомеховая, всепроникающая связь, годная даже для телепатем. И кто этим потчует – нас, прочих?