Мёртвый разлив
Шрифт:
– По счастью, деваха умеет не только малевать, – не без гордости заметил Михалыч. – Всё хозяйство на ней – оцени!
– Папенька, вы точно коровой на рынке торгуете, – укорила Оксана. – Не стыдно?
– А чего ж не похвалить перед хорошим человеком? – возразил хозяин. – Много ль ты встречала их, тем более в нашей глухомани? А тебе, как прочим ведьмам, требуется якорёк – если не муж, так хотя бы друг.
– А что же сами вы, не справитесь?
– Я при тебе навроде сторожевого пса, – ответил он. – И как положено приличному псу, отдам за тебя жизнь не задумываясь. Но нужен тебе
– Ну вот, папенька, опять вас на мистику потянуло, – заметила девушка, быстро глянув на Вадима.
– Во-во – давайте теперь, клюйте меня вдвоём! – Михалыч вздохнул с притворным смирением. – Говорил же: вы быстро споётесь… А разница, доча, таки есть. Это для Гризли все чародеи на одно лицо, будто не люди вовсе, но ты-то держишь глаза открытыми – так что приглядывайся.
– А занятный чай, – вмешался Вадим. – Вкус необычный – никогда такого не пробовал.
– И не мог пробовать, – согласился хозяин. – Этих добавок прежде не произрастало на Земле. Ты что ж думаешь, оттуда только звери проникают?
– Знать бы: откуда.
– Узнаешь – поспеши с другими поделиться, пока не прибрали. Только сперва прощупай человечка досконально – не переметнулся ли? Каждого! Даже из доверенных.
– Господи, к чему такие строгости?
– А знаешь, что такое «заклятый враг»? – Колдун усмехнулся. – Это друг, на которого наложили заклятие.
– Вроде зомби, что ли?
– Вроде робота или киборга, если так тебе понятней, – нацеленного на предательство, на убийство, на что угодно!
– Тогда где-то должен быть настройщик?
– Так он и покажется – жди! Сперва разберись, где кончаются роботы. И помни: чем больше в человеке зверя, тем проще им управлять. Потому мне и опасно туда соваться – а вдруг их звери окажутся сильней моего? Не за себя страшно – за Ксюху. Кто ж её тогда защитит?
– Не хотел бы показаться нескромным, – сказал Вадим, – однако на всякий случай запишите мой адрес. И рабочий телефон.
– А я того и добивался, – со смешком признался Михалыч. – Видишь, при должной сноровке и тобою можно управлять. В будущем остерегись своей жалости – на это многие купились.
– Если б вы меня попросили, просто и без затей, результат был бы тот же, – спокойно возразил Вадим. – Какое ж это управление?
– Может, и так, – не стал спорить хозяин. – Перемудрил, извини, – с колдунами это случается.
– Значит, ради дочери вы на многое способны?
– Страшно представить – на что. Как говорится, «святая отцовская любовь»! – Михалыч усмехнулся не без сарказма.
– Ну да, «что сделаю я для людей»! – поддакнул Вадим, поневоле вспомнив династию людоедов. – Только, в отличие от простодушного Данко, почти все его последователи предпочитали вырывать сердца у других – конечно, ради святой цели.
– Любить в детёнке себя – это от зверя, – сказал хозяин. – Обычный семейный эгоизм. Мало кто способен возлюбить отпрыска целиком, со всеми отличиями. Даже признать это себялюбием не отваживаются – все ищут оправдания!..
– А хотите,
«Собственно, почему нет? – подумал он. – Где ещё найдёшь такую благодарную, понимающую публику! Только колдуны смогут вполне это оценить, и уж им такое знание пойдёт впрок. А может, сами чего подскажут?»
– Что ли, исполняется впервые? – полюбопытствовал Михалыч. – И у тебя зуд?
– Так не жалко вам ящичек? – снова спросил Вадим. – Риск действительно имеется.
– Чего там, Гризли ещё привезёт – дерзай!
– Люблю, понимаете ли, эффекты, – сказал Вадим, поднимаясь. – Где он у вас?
– Тивишник? Вон там, за дверью.
Втроём они перешли в небольшую сумеречную комнату, похожую то ли на кабинет, то ли на кладовку; и возле стены Вадим увидел вполне модерновый тивишник, правда, изрядно запылённый. Наверное, Михалыч допускал сюда Оксанку не часто – иначе б и тут всё сияло.
– Включить? – спросил хозяин.
– Да, пожалуйста. А затем отойдите ко входу – на всякий случай.
Вадим подождал, пока засветится экран, для пробы погрузился в прибор мысле-облаком, проверяя наличие и заряжённость вставки, затем подхватил с пола двухпудовку.
– Эх, ничего себе! – буркнул Михалыч, поспешно заслоняя дочку массивным телом.
– Теперь смотрите, – призвал Вадим. – Внимательно, да?
Мощным усилием, не выпуская рукояти, он послал гирю в тивишник – со всего маха она врезалась в центр экрана и… остановилась. Приёмник не шелохнулся, на стекле не проступило ни трещины, и даже звука Вадим не услышал, как не ощутил отдачи. Будто он не вложил в удар всю силу, а просто поднял чугунку до уровня экрана, осторожно его коснувшись. Либо в последний миг дёрнул гирю на себя, с филигранной точностью погасив инерцию.
«Замечательно, – подумал Вадим. – И что я выяснил? Что поворот пространства в тивишнике составляет половину круга, а не четверть, как в перегородках?»
– Ну как номерок? – спросил он, осторожно опуская двухпудовку. – Годится для цирка?
– Прямо Копперфилд! – проворчал хозяин. – А я смогу повторить?
– По-вашему, дело во мне? Или в гире?
– Для надёжности исключим обоих, – решил Михалыч, извлекая из угла увесистый лом – тоже эдак на пудик. Шагнув к тивишнику, он рывком вскинул железяку и со всей силой саданул остриём по экрану. Эффект оказался такой же – то есть никакого. Конечно, можно ещё попробовать пальнуть… скажем, из гранамёта. Но как бы тогда не дошутиться до взрыва. Леший ведь знает, как тут всё происходит?
– Хорошо, а в чём фокус? – спросил колдун. – Что это, вообще?
– Абсолютная непроницаемость, – ответил Вадим. – Слыхали про защитные поля? Фантасты очень их почитали, хотя изображали обычно не поля, а сферические купола из таких вот непрошибаемых плёнок, вдобавок невидимых. Достаточно развернуть пространство на пол-оборота, и любой агрессор упрётся в себя, компенсировав свой же напор. Только здесь это происходит на поверхности экрана, а создаётся той самой вставкой.
– Зачем – чтобы экраны не бились? Стоило огород городить!..