Мёртвый разлив

Иванов Сергей Александрович

Вадиму вдруг вспомнился недавний посетитель, чудовищный спрут, – с прикрытым непрошибаемой бронёй сознанием. «А интересно, – подумал он, – как создаётся такая защита – может, таким же поворотом пространства, что и Бугор? И чем больше в оболочку вливается жизне-силы, тем круче угол, тем сильней отклоняются внешние воздействия. А при четверти оборота оболочка обретёт такую гладкость, что отведёт в сторону любую ментальную атаку, – уже неплохо, верно? Либо сделает невидимым сознание, которое окружает».

«А если перевести всё на вещественный

уровень? – внезапно представил он. – Или хотя бы на полувещественный: электромагнитные лучи – от радио до радиоактивных; поля – гравитационные и прочие. Но вот тут, как говаривал „субъект“-Игорёк, начинаются чудеса! Здесь на простой жизне-силе не выедешь, нужна подзарядка высшего уровня: магическая. Или же её реалистический эквивалент – что, видимо, и происходит на этом замечательном Бугре».

Подлив себе из термоса чайку, горячего и густого, Вадим вновь плотно засел за компьютер, заодно погрузившись в собственные мысли. И больше никто не беспокоил его до самого утра.

Глава 6

…И ОБРАТНО

1. Эх, река…

Над лесом расцветал новый день. Вьюга наконец стихла, заметя бэтрик по самую крышу, а ветер снова убрался в вышину, вместе со «вздохами» таинственного исполина. И его подавляющее присутствие Вадим перестал ощущать, будто оно растопилось первыми лучами солнца, уже показавшегося над лесом. Разметавшийся в широком кресле Гризли сладко дрыхнул, видимо, проникшись к новому партнёру доверием, и к своим обязанностям гида возвращаться не спешил. Зато неутомимый бортокомп всё так же приветливо мигал индикаторами да светился экранами, но уж его Вадим выпотрошил досконально.

Бесшумно поднявшись, он подобрался к верхнему люку, осторожно его распахнул. Ёжась от снежной струйки, угодившей за ворот, высунулся наружу, с наслаждением вдыхая воздух, опьяняющий после берложной духоты. Даже внутри гнезда метель набросала небольшой сугроб, и Вадиму пришлось ладонями выпихивать снег через щели. Только затем он смог оглядеться, щурясь от слепящей белизны.

Как и ожидалось, с вершины холма открывался обычный лесной пейзаж – если отвлечься от странного поведения гравитации. Нарастающий поверхностный крен, доставивший им столько хлопот, к утру заметно уменьшился – вместе со здешней высотой и сопутствующими дыхательными сложностями. И погода резко повернула на потепление, что, впрочем, стало уже привычным. Искрящиеся сугробы скоро потускнеют и осядут, набухнув от влаги, а под ними и поверху потекут бесчисленные ручьи, упрочняя вокруг города кольцо смрадных болот, лучше любых указов разделявших горожан и селян. А самих селян изолировало друг от друга расплодившееся зверьё. Только кому это надо? И куда заведёт?

– Гризли, подъём! – рявкнул Вадим. – Пришла весна, пора выбираться из берлоги!

В кабине грозно заворчали и грузно заворочались, будто в самом деле пробуждался медведь. Затем прозвучало:

– Ух, это я даванул! Чего ж не разбудил?

– А на кой ты мне невыспатым?

– А ты мне? – резонно возразил Гризли, позёвывая. – Ну, чего там? Всё тихо?

– Как в санатории. Уже загорать можно.

– Даже сгореть, – пробурчал напарник, возвращаясь к обычной своей насторожённости, – причём заживо. Пару ходок назад по моему

подручному садануло такой молнией!..

– С ясного-то неба?

– А то! Ни облачка не было.

– И что?

– А ничего, – хмыкнул Гризли. – Один пепел остался. Смёл в пакет да отвёз родичам – всё ж утешение. И на крематорий тратиться не надо.

– А не врёшь? Имей в виду, толстый, я доверчив как младенец – меня грех обманывать!

– Побожиться, что ль? Так я нехристь.

– Чего ж ты раньше это не рассказал? – поинтересовался Вадим. – До отправки?

– Ага, ищи тогда тебя! Клиента надо ставить перед фактом, как учит нас великий Брон.

– Так ты – медведь учёный, да? Небось и читать умеешь?

– Небось, небось… Ладно, умник, двигай-ка вниз. Заправимся напоследок, и вперёд, к сияющим вершинам!

– К зияющим, – поправил Вадим, спускаясь к столику, на котором, точно на скатерти-самобранке, уже благоухали разнообразные яства, расставленные со вкусом и даже любовью. – Здоров же ты жрать, толстый! – вздохнул он. – Даже сервировать насобачился, что твой метрдотель. С тобой и меня скоро разнесёт шире дверей.

– Не смеши, – флегматично откликнулся Гризли. – Это тебя разнесёт? Да ты клюёшь, как воробей! Тоже, мужик…

– Конечно, куда нам до ведмедей, – согласился Вадим. – Ну, ты наелся?

Здоровяк с возмущением фыркнул, однако жевать принялся пошустрей. Что до Вадима, то ему по утрам вообще не хотелось ничего, кроме фруктов. Их он и «поклевал», по выражению Гризли, – естественно, управясь намного быстрей. И тут же принялся убирать со стола, не обращая внимания на протестующие рыки напарника. В конце концов тому пришлось переставить пару тарелок на колени и заканчивать трапезу, отгораживаясь от Вадима локтями, будто на его долю и вправду покушались.

– Чего тебе неймётся? – проворчал Гризли, наконец покончив с едой. – Времени – вагон!

– А ежели сей вагон сковырнётся с рельсов? – возразил Вадим. – Давай, медведище, шевелись! «Раньше сядем, раньше выйдем». К тому ж мне ещё надо ощупать Бугор.

Утробно огрызаясь, больше по инерции, верзила взгромоздился на свой насест, втиснулся в бронегнездо, будто в суфлёрскую будку, и захлопотал там по-хозяйски, выметая остатки снега, наводя привычный марафет, проверяя пулемёт и турель. А Вадим снова взялся за управление, благо на главном экране теперь сияла красочная картина раннего утра, вдобавок похожего на раннюю весну, – а значит, отпала нужда в прочих средствах ориентации.

Стряхивая с себя снежные пласты, бэтрик выбрался из сугроба и весело покатился вверх, широченными шинами хрустя по свежему настилу. Солнце уже пригревало вовсю, понемногу раскаляя броню, но воздух сохранял морозную свежесть и сухость, свойственные высокогорью. Так что тепло не усугублялось духотой, и после ночных заморочек такая идиллия даже настораживала. Однако подозрительного вокруг не происходило, а склон и вправду сделался пологим, уже не доставляя бэтру серьёзных проблем.

Довольно быстро они миновали последнюю рощу и выкатились на просторную поляну, скорее даже луг, пологий и плоский, протянувшийся почти до горизонта. А с той стороны уже выезжал из леса похожий вездеход и так же резво стремился навстречу. Похоже, граница пролегала по самому центру лесной плеши, где ту пересекала широкая полоса голой, расчищенной от снега земли (интересно, кем – пограничников что-то не видать), и где должна была состояться долгожданная «стрелка» контрабандистов соседних губерний.