Мёртвый разлив

Иванов Сергей Александрович

– Может, переждём? – предложил Вадим. – Время-то терпит. Спускайся вниз, толстый, – теперь и вправду пора подкрепиться.

Без возражений Гризли втиснулся в люк, аккуратно закупорив за собой крышку, и снова принялся раскладывать по столику припасы, ласково на них взирая. На аппетит он не жаловался никогда и на такой призыв отозвался бы, наверно, даже если бы трапеза стала последней. Разместившись удобней, Гризли, однако, сперва завёл речь:

– Брон говорил про твой «особый нюх», как у того разведчика. (Оказывается, он смотрел не одни мультяшки!) И я не настолько

тупарь, чтобы в это не верить – после всего. Такого водилу поискать, без дураков, и за тылы я нынче спокоен – не то, что в прошлые заезды. Какие хлюпаки попадались, даром что крутари! С одним и вовсе истерика случилась, пришлось выкидывать из бэтра, чтобы не гробануться обоим. А вот ещё, помню…

– Не длинновато для вступления? – с улыбкой осведомился Вадим. – Ты заметил, Михей: опасность делает тебя болтливым.

– Ну, заметил – так что? – отмахнулся тот. – Не самый большой грех! Вот если б столбняк нападал, как на некоторых, или в панику кидался – тогда кранты, «уноси готовеньких»… Ладно, я вот чего хотел спросить: ты вправду чуешь этих тварей?

– Вправду.

– Как людей? Или хуже?

– От них зависит, от «тварей». Пиявку я и вовсе прозевал, зато броненосца ощутил ясно. А вот теперь…

– Чего?

– Чёрт его знает, старичок. Крайности сходятся, знаешь? Может, этот, нынешний, слишком умён для меня? Тогда упаси боже иметь его среди врагов!

– Но что ты чуешь сейчас – конкретно?

– Он очень силён, Михей, – имею в виду не только мышцы. Знаешь, как разбираются меж собой крысы? Они не дерутся и не грызутся – нет. Просто стоят друг против друга, нагоняя страху, пока одна не уступит и не помрёт без видимых причин. И среди крутарей нередки те же повадки. Здесь важна сила духа. Так вот, если здешнему исполину вздумается что-либо приказать: хотя бы удавиться, – я не уверен, что у нас хватит решимости ему отказать.

– Пусть попробует, – с угрозой сказал Гризли. – Видали мы таких!

– Как раз таких мы ещё не видали, – возразил Вадим. – Честно сказать, даже и пробовать не хочу с ним задираться: кто знает, на что он способен. Ты не задумывался о таком понятии, как заклятие?

– Ну, ещё колдунов приплети!

– Конечно, – согласился Вадим, – на кой тебе задумываться? Для этого есть спецы, на крайний случай – Брон. Так послушай спеца – одного из немногих в этой отрасли, если не единственного.

– Какой отрасли, чего ты вешаешь? – возмутился Гризли. – Уж не настолько я тёмный!

– Настолько, настолько, если не больше, – усмехаясь, заверил Вадим. – И государство сему способствовало – уж не с тайным ли умыслом? Ну казалось бы, что за дело ему до этих шалостей, хоть и ошибочных? Пусть кто-то верит в астрологию, кто-то – в хиромантию, телепатию, целителей филиппинских и прочих, летающие тарелки… Кому от этого плохо, к чему такой шум? Сколько стараний положено, чтобы разубедить людей, чтобы они на двести процентов уверовали, будто этого нет и никогда не было, – зачем? А может, наши чинуши не такие дубы и берегут запредельное для себя, для личного своего благоденствия и упрочнения власти? Нормальная монополия государства –

на водку, на оружие, на информацию… на мистику.

– Похоже, и тебя понесло, – благодушно заметил Гризли. – Давай-ка лучше лопать!

Он подал пример, и на сей раз Вадим с охотой ему последовал. Кто бы ни сторожил снаружи, есть от этого меньше не хотелось. Правда, от мясных блюд Вадим с лёгкостью отказался, как ни соблазнял его Гризли. Зато воздал должное прочему: овощам, грибкам, сырным бутербродам да фирменным салатам, наверно, поставляемым крутарям подотчётными кафе.

– Напрасно, Вадя, напрасно, – укорил напарник, смачно чавкая. – Конечно, на одном мясе «банки» не заполнишь, но и без него не обойтись.

– Не доказано, – откликнулся Вадим, тоже с набитым ртом. – Как видишь, я не такой фанат и вкалываю втрое меньше тебя, а намного ты меня обставил?

– Так я с чего начинал! И куда позже тебя.

– Зато я старше и всё прибавляю в массе, к тому же без всякой «химии». А ты ещё доживи до моих лет.

– Куда я денусь?

– Выйди наружу – узнаешь.

– Хо-хо…

– Просто тебе нравится нагружаться, – заявил Вадим. – Мышечный наркоман! Больше-то упражнять нечего, да?

– Это дело я люблю, – с удовольствием признался силач. – Хлебом не корми – дай себя потерзать. Когда ворочаешь железо центнерами, чувствуешь себя человеком.

– Домкратом, – буркнул Вадим. – А вот стреляешь ты, по-моему, не блестяще. С глазомером трудности или руки дрожат?

– Я ведь не иудей – это у них узкая специализация. Не могу ж я долбить сразу по всем направлениям? И потом, здесь тоже требуется опыт.

– Могу поспособствовать.

– С опытом? «Позвольте вам не позволить».

– У наших замечательных иудеев, к твоему сведению, идеально отлажен единственный канал: от глаза к кисти, – и хорошо, если через мозг. Вот там скорость прохождения сигнала предельная и напряжение в сети на максимуме и подавляются все помехи. Потому-то у них тверда рука, а пистолет быстр и точен. Не пробовал состязаться с ними на pull?

– В пульку, что ль? Себе дороже!

– Давай сюда головёшник, – грубовато потребовал Вадим. – Чуток вправлю мозги.

Протянув руку, он поместил ладонь на стриженый затылок богатыря, с удивлением ощущая пальцами, как и там взбухают мускулы. По второму разу процедура не показалась сложной – тем более, у Гризли и так всё было отлажено на диво. Требовалось лишь добавить (рукою мастера) последние штрихи, которые крутарь вряд ли заметит, пока дело не дойдёт до проверки. А уж если запахнет палёным!..

– И ещё, – сказал Вадим, закончив настройку, – ты должен уметь взрываться. Мгновенно переходить от расслабленности к предельному напряжению – кстати, излюбленный приём ковбоев и самураев. Я уж не говорю о «растворении духа в Пустоте», позволяющем следить за всеми противниками сразу.

– Понял, сэнсэй, – ухмыляясь, откликнулся Гризли. – И где набрался ты этих премудростей?

– Уж было где, – уклонился Вадим. – А ты мотай на ус, толстый, если жизнь дорога. Хоть на это твоего соображения хватит?