Мертвый лед
Шрифт:
– Ма petite настроена почти воинственно в вопросах зрительного контакта.
Нарцисс поднял взгляд на Жан-Клода.
– Все дело в доминировании, я уяснил. Если я отведу взгляд первым, значит она победила, как в споре "кто первый моргнет".
– Так уж меня воспитали, что нужно смотреть собеседнику в лицо. Это обычная вежливость, - сказала я, скрестив руки под грудью, потому что без одежды держать руки скрещенными на груди было чертовски неудобно.
Он снова улыбнулся.
– Спорю, тот, кто тебя этому учил, был весьма агрессивным.
Я
– Не из приятных, но не думаю, что прям агрессивным.
Он улыбнулся шире и повернулся к Жан-Клоду.
– Она всегда так делает?
– Делаю что?
– спросила я.
– Выслушиваешь меня, обдумываешь то, что я сказал, и по-настоящему отвечаешь на вопрос.
Я нахмурилась.
– А не должна?
Нарцисс взглянул на Жан-Клода.
– Она всегда такая... обстоятельная?
– спросил он.
– Я не такая.
– На самом деле, ma petite, это определение очень подходит тебе, но совсем скоро тебе нужно будет уходить на работу, и на вдумчивость уходит много времени.
– Я отнесусь с пониманием к тому, что мы обрушили это на тебя сегодня, Анита, - произнес Нарцисс, - но никогда больше не говори мне, что я ничем не отличаюсь от других мужчин. Эта ложь такая большая... Просто не нужно, ладно, не делай так.
Я кивнула.
– Я честно ожидала большего визуального отличия, так что не лгу.
– У меня только одно яйцо, оно расположено больше сбоку, нежели чем снизу, а член на теле ниже, чем у любого другого мужика, с которым ты была. А между ног у меня такой же вход, как у тебя.
– Ну, это отличается.
– Отличается, она говорит. Единственная причина, по которой у меня до сих пор есть и член, и вагина - мой пенис был достаточно большим, чтобы врачи вместе с отцом не пожелали отрезать его при рождении и превратить меня в девочку, а мамуля уперлась рогами, не дав им зашить вагину, и все просто ждали принятия решения. Они были настолько упрямы, что выписали интерсексуального ребенка из роддома без каких-либо операций, что тридцать лет назад казалось неслыханным. Они записали меня как мальчика и воспитывали меня как мальчика.
– Сам-то ты хотел, чтобы тебя им воспитывали?
– спросила я.
Он кивнул.
– Да, я был мальчиком, мальчиком-геем, и вырос в мужчину-гея, который иногда носит платья и которому нравятся любовники, уделяющие внимание всем его органам, но да, я чувствую себя и думаю как мужчина. Я просто гомосексуальный мужчина, которым бы и был не зависимо от того, как бы выглядели мои причиндалы.
– Мы пытаемся заболтать друг друга до смерти вместо того, чтобы стать ближе, потому что ты не хочешь меня, ведь я женщина, а с женщинами ты не спишь. Мы с тобой лучше ладили до прихода Жан-Клода, потому что увидев его, ты понял, чего хочешь, и это не я.
– Но он не может сделать меня своей гиеной зова, в отличии от тебя.
– Да, но не думаю, что это достаточно хорошая причина, чтобы связать нас вместе на целую вечность, когда мы даже не нравимся друг другу. Я покончила
– Ardeur заставит вас обоих обратить друг на друга внимание, ma petite.
Я посмотрела на Жан-Клода.
– Я больше не хочу принуждать. Не хочу связывать себя ещё с кем-то, кто мне не очень подходит, и наблюдать, как ardeur меняет в них что-то или делает меня достойной их.
– Ты веришь, что именно так все и происходит?
– спросил он.
– Возможно. Я точно знаю, что из-за этого мы с Микой стали более подходящей друг другу парой, и с Натаниэлем тоже самое. Полагаю, магия меняет всех нас.
– Все пары проходят через это, Анита, - возразил Нарцисс.
– У меня никогда не было длительных отношений, не считая Жан-Клода и всех остальных, кто есть сейчас в моей жизни.
Нарцисс приподнялся на локте и взглянул на меня.
– Серьезно? Жан-Клод стал твоим первым парнем, с которым у тебя серьезные отношения?
– Они с Ричардом, да. До них мои отношения длились около полугода, затем разрыв.
Он смотрел на меня с серьезным выражением лица, демонстрируя разум, создавший группу, с которой приходится считаться. Нарцисс был гораздо сообразительнее и мудрее, чем показывал большую часть времени.
– Ты бросилась в омут отношений с головой, кексик.
– Как бы там ни было, вот что мы сейчас имеем, и мы с тобой не увлечены друг другом так сильно. Мы могли бы стать приятелями, это было бы возможно.
– Да, но я хочу позволить ardeur развеять все мои сомнения, ради шанса приблизиться к трону, именно это Жан-Клод предложил мне, если я пощажу Кейна и не стану рисковать жизнью Ашера, убив его гиену зова.
Я покачала головой.
– Ты не собираешься убивать Кейна.
– Почему нет?
– он откинулся на спину, улыбаясь как кот, отведавший сметанки.
– Будь Жан-Клод просто местным Мастером города, а я - просто его слугой, то да, нам нужно было бы что-то сделать, чтобы успокоить тебя, но Жан-Клод - король всех вампиров страны. Первый король в Америке, а я не просто его человек-слуга, я некромант и Истребительница. Это прозвище дали мне вампиры задолго до того, как я получила значок и стала маршалом.
– Какое отношение это имеет ко мне и моей маленькой армии гиен?
– Ты бы не пришел сюда, вынуждая шантажом вступить нас в альянс, если бы для тебя он не был бы чертовски более выгоден, чем для нас. Скажи мы хоть слово, что я подыскиваю по-настоящему сильную гиену, чтобы связать нас с ней, и найдутся города в этой стране, где сильнейшей животной группой являются гиены. Они гораздо больше твоей, и бойцов у них чертовски больше, чем у тебя.
– Но их здесь нет в отличии от меня.
– Жан-Клод король всей этой земли, от Тихого до Атлантического океана, а значит он мог бы призвать их всех сюда и велеть уничтожить вас, или мы позволили бы тебе свалить нахрен от нас подальше, поскольку ты нарушаешь наш покой и подрываешь авторитет, который мы создавали.