Мёртвый город
Шрифт:
Суть важно то, что при внезапном разделении группы, когда нет возможности связаться друг с другом для установки сигналов взаимодействия, специально для отсутствующего члена команды (в данном случае для меня) создаётся легко узнаваемый символ – в месте наиболее вероятного появления, на предмете обихода (при отсутствии такового – в специально подготовленном фрагменте интерьера или на местности), имеющем отношение к его хобби или профессиональной ориентации.
В нашем случае это была начертанная рукой доктора дата рождения Петровича на детском мольберте, а для вящей
В общем, это символ, понятный только посвящённому. Он и называется «сертификат явки» или «подпись». Это сигнал, что данный дом, участок местности, район, страна, планета – отныне является действующей явкой и посвящённый должен регулярно сюда наведываться… нет, понятно, что не в саму явку, а в удобное для наблюдения за явкой место поблизости, и проверять, не оставил ли кто из остальных членов группы «отзыв», «комментарий» – так же легко узнаваемый знак, намекающий на возможную встречу.
Уфф… Аж взмок, пока слушал, вроде так всё просто, а с непривычки необычно и местами не совсем понятно. Хотелось задать ряд вопросов по разным нюансам, по тому же «отзыву», например, но Стёпа в завершение выдал такое, от чего я буквально подпрыгнул.
– В общем, Док был уверен, что ты обо всём догадаешься. Ты же у нас смышлёный мальчуган, вот они с Петровичем и решили, что ты до всего допрёшь своим умом.
Вот это старшие товарищи упороли косяка.
Вот это учудили.
Да я ни за что в жизни о таком не догадался бы! У меня даже мысли не возникло, что сюда нужно вернуться, после того как я побывал здесь единожды и понял, что соратники куда-то удрали.
– Поэтому мы и были уверены, что ты туда явишься. Нет, на каждый день не рассчитывали – без транспорта тут у вас особо не разгуляешься, – но думали, раз в три дня будешь наведываться. Вычислили наиболее удобные для тебя НП в округе, застолбили местечко поблизости и ждали.
– А ты ничего не понял, – без особой укоризны, но с явной насмешкой добавил Юра. – Но говорю же, так даже лучше вышло.
– Согласен, – кивнул Стёпа. – А то бы «отзыв» увидел, сразу бы напрягся, и «стилет» это в момент бы просчитал. Их такие вещи с детства учат подмечать. Ну и неизвестно ещё, чем бы тогда всё кончилось.
– Так, секунду… Какой отзыв?!
– Ну ты что, вообще ничего не заметил?
– Да там не было ничего во дворе! Ни-че-го-шень-ки! Только девственно чистый сугроб. «Стилет», кстати, тоже ничего не заметил. Так и сказал: «Нет отзывов».
– Ну так надо не только двор, но и подступы смотреть, – ворчливо заметил Юра. – На будущее учти, может, пригодится ещё.
– Похоже, перестраховались, – сделал вывод Стёпа. – Далековато оставили.
– Ага, похоже, далековато. Если уж «стилет» не взял в поле зрения…
– А что там за отзыв такой?
– Да там было нассано, на снегу, – простецки
Спартак – это наш инженер, самоделкин на все руки. Когда он делает что-то мастерски, мы частенько говорим: «Спартак – чемпион!» Простейший символ, несущий в себе, помимо общего значения, сугубо командный смысл. Вот только формат исполнения несколько… гхм… необычный. Никогда бы не подумал, что ТАКОЕ может иметь отношение к конспирации.
– Блин… Вы что, издеваетесь, что ли?!
– А чем тебе не отзыв? – мило улыбнулся Юра. – Отзыв может быть любым!
– Согласен, – поддержал Стёпа. – Оригинально, необычно, никто даже и не подумает, что это ТО САМОЕ. Вон «стилет» твой, такой матёрый зверюга, а не подумал. Мотай на ус, может, в самом деле когда-нибудь пригодится.
Ага, я тоже не подумал. Да я даже и не заметил… Хотя нет, когда стояли у ворот и ждали вездеход, заметил что-то жёлтенькое, но не обратил внимания. Ну сами посудите: такой напряжённый момент, решается вопрос «повесят – не повесят», вы лихорадочно перебираете все возможные варианты – вам есть какое-то дело до «чего-то жёлтенького» под соседским забором?!
– Ладно, Бог с ним, с «отзывом», с «сертификатом»… В общих чертах ясно. Я оказался на порядок тупее, зря доктор с Петровичем так хорошо обо мне подумали… А что там с этой пропавшей разведгруппой?
Тут пришла Нинель, принесла ужин для нашего раненого, и мы ненадолго прервались.
Для кормления раненого наши женщины пожертвовали Катиным неприкосновенным запасом. Отварили куриную грудку, извлекли мясо, в этом же бульоне сварили немного перловки, извлекли, перетерли на мелкой тёрке кашицу и мясо, высыпали в бульон, как следует взболтали. Получилась этакая взвесь-болтушка наподобие детского питания, которую можно пить из бутылки. Так что это было скорее не кормление, а поение, если будет позволительно так выразиться.
Нинель возилась с Маратом, как с больным ребёнком, это его здорово смущало (ну как же, такого крутого перца кормят из бутылочки на виду у чужой команды), и он пытался отказаться от приёма пищи, уверяя, что… сыт и совсем не хочет есть!
Интересное заявление для Города, где люди буквально мрут от голода и за еду могут запросто убить.
– Чтоб быстро встать на ноги, нужно питаться, – менторским тоном заявила Нинель. – Это любому ребёнку понятно! Не будешь принимать пищу орально, введём ректально.
– Это как? – опешил Марат.
– Это через зад, – компетентно вставил Юра, злодейски цыкнув зубом. – Клизмой.
После такого шокирующего пояснения Марат сдался и послушно высосал всю болтушку. Да, из бутылочки, на виду у чужой команды – нехорошо, но ректально, сами понимаете, – это ведь вообще ни в какие ворота.
– Ну вот и умница, – похвалила Нинель. – А теперь можете поболтать минут десять, и спать. Десять минут, не больше. Ему нужно отдыхать.
– Так, а когда он сможет ходить? – озабоченно уточнил Стёпа.