Мертвечина
Шрифт:
— Что вы предлагаете, мисс Купер? — весело поинтересовался Моффет. — Вычеркнуть из протокола все предыдущие показания? Попросить присяжных забыть о том, что они слышали, и перейти к следующему свидетелю? У вас есть для этого юридические основания?
— Нет, сэр. Пока я не нашла подобных прецедентов. Если вы дадите мне немного времени…
— Вам нужно не время, мисс Купер. Вам нужно чудо, — произнес Моффет и посмотрел, много ли журналистов записали его фразу.
— Разбирательство еще не закончено. Даллес Триппинг находится в розыске…
Робелон вскочил с места и прервал меня.
— У
Грэм Хойт поднялся за спиной Робелона и подмигнул мне, давая понять, что это он устроил сделку насчет Даллеса.
— Могу я хотя бы проконсультироваться с начальником апелляционного отдела? — спросила я.
Глава отдела Джон Брайер был, пожалуй, самым блестящим юристом в прокуратуре. Когда у наших опытных судейских ищеек возникали затруднения, они звонили Брайеру. Если есть на свете человек, который может спасти мое дело с помощью какого-нибудь необычного хода, то это именно он.
— Возможно, мне придется представить новые материалы… собрать подписи, Ваша Честь.
— Контора пишет. Ладно, беритесь за работу, мисс Купер. Я даю вам два дня. Встретимся в среду утром. Позвоните моему секретарю, если откопаете какой-нибудь закон в свою пользу. Впустите присяжных, Мак.
Судебный исполнитель открыл дверь, и присяжные вошли в зал. Судя по взглядам в мою сторону, они знали про убийство Пэйдж. Я не могла их за это винить, хотя они нарушили предписание суда. Некоторые держали в руках сложенные газеты. На одной виднелась фотография молодой женщины, извлеченная из годового отчета «Дибингэм Партнерс», с крупным заголовком: «СВИДЕТЕЛЬНИЦА ОБВИНЕНИЯ МЕРТВА».
Судья извинился перед присяжными за возникшие неурядицы, еще раз напомнил об уже довольно комичном запрещении читать в прессе все, что касается процесса и свидетелей, и отпустил их до среды. Я смотрела прямо перед собой, чтобы не встречаться взглядом с выходившими из комнаты людьми.
В кабинете я обнаружила Майка Чэпмена, который сидел в моем кресле, положив ноги на стол, и жевал бублик.
— Доброе утро, радость моя. Вижу, тебе не помешает немного удачи. Вдруг нам поможет автоматизированная система распознавания отпечатков пальцев?
— Отпечатков? Каких?
— Из квартиры Куини. Тех самых, с крышки унитаза. Думаю, они тебя порадуют.
— Просто назови мне имя. Я слишком устала для загадок.
— Это наша шестнадцатилетняя красотка в норковой шубке. Несовершеннолетняя подружка твоего стукача, Кевина Бессемера.
— Что?
— Тиффани Гаттс была в доме Куини Рэнсом.
18
— Если ты хотела найти что-то общее между двумя убитыми женщинами, я имею в виду Куини Рэнсом и Пэйдж Воллис, то компьютер дал тебе ответ. Правда, эту связь не назовешь тесной, — сказал Майк. — Кто убил старушку ради поношенных мехов? Кевин Бессемер и Тиффани Гаттс.
Я вспомнила монограмму на воротнике шубы: «Р дю Р».
— Почему мне не пришло в голову, что она может принадлежать Куини? «Р» — это Рэнсом.
— «Р» — это Робелон, — возразил Майк. —
— Ты связался со справочной? Тиффани Гаттс еще в тюрьме?
— Да.
— Кто занимается ее делом?
— Недим. Уилл Недим. Тридцатый судебный отдел.
— Пусть позвонит мне. Скажи, чтобы взял адвокатов девушки и быстро дул сюда. Если успеем, надо сегодня же вызвать Тиффани. Посмотрим, возможно, узнав, что ее подозревают в убийстве, она передумает и сдаст нам Кевина Бессемера, — сказала я.
— Знаешь, я ведь не настолько тупоголовый. Заблудившись в лесу, я могу выйти из него по тропинке из хлебных крошек, — заметил Майк. — Триппинг сидит в Райкерс за изнасилование Пэйдж Воллис и избиение собственного сына. Кевин Бессемер — его сосед по камере. Бессемер выжидает до начала процесса и предлагает компромат на Триппинга. По пути к тебе он задерживается, чтобы переспать с Гаттс, и оба делают копам ручкой. Рэнсом найдена мертвой. Гаттс арестовывают. Пэйдж Воллис дает показания. Сын Триппинга исчезает. Воллис убита. Но будь я проклят, если вижу хоть какую-то связь между Куини Рэнсом и Пэйдж Воллис. Может, подкинешь мне еще хлебных крошек?
— Непременно. Поэтому мы и должны взяться за слабое звено. Привези мне Гаттс. Кевин Бессемер — единственный, кто связан с обоими делами.
В два часа дня у меня в приемной сидели Майк Чэпмен, Уилл Недим и Хелена Лиси, адвокат Тиффани Гаттс. Я рассказала о новых уликах, которые связывают Гаттс с квартирой Куини Рэнсом. Лиси разрешила забрать свою клиентку из женской тюрьмы и привезти ко мне, чтобы обсудить с ней то, что мы обнаружили.
Когда полицейские доставили закованную в наручники Тиффани, Лиси попросила нас выйти и оставить ее наедине с клиенткой.
— Лиси твоя сверстница? — спросил Майк. — Того же возраста?
Лет десять назад, незадолго до того, как я вступила в команду Баттальи, она начинала работу в Обществе юридической помощи, бесплатно работала с малоимущими заключенными.
— Да. Недавно они с мужем открыли свою юридическую фирму. Помнишь Джимми Лиси? Они специализируются по мелким преступлениям здесь и в Бронксе.
— Воры и проститутки?
— Ну да. Не совсем та компания, с которой Батталья хотел бы работать на крупном деле. Но пакетик с дурью и ворованная шуба, похожая на музейный экспонат, — это для них в самый раз, — сказала я.
— Дай мне острые ножницы и несколько уроков красноречия, и я сделаю из Хелены Лиси что-нибудь путное.
Лиси была толстой подвижной коротышкой сорока лет. Ее тусклые темные волосы удерживала надо лбом черная бархатная повязка, а за спиной косматые пряди свисали ниже ягодиц. Она говорила с акцентом, похожим на бруклинский, и при этом ужасно подвывала. Это изводило меня, как звук пилы.
— Придется брать ее такой, как есть, — сказала я. — Если бы она работала с более серьезными клиентами и не старалась уладить все до суда, как делает в девяносто девяти процентах случаев, мы могли бы встретиться с ней на каком-нибудь процессе. Но тогда я не дотянула бы до конца. Ее голос сводит меня с ума.