Мертвечина
Шрифт:
Завтрашний день все равно пропал.
— После обеда вас устроит? — спросила я. — Хотите прийти сюда?
— Лучше поступим по-другому. Давайте встретимся в моем клубе в два часа. Это в центре города. Мы вместе пообедаем и составим план.
Он достал визитную карточку и написал адрес.
— Я спросила вас о Робелоне. Вы не думаете, что он тоже заинтересован в этом деле? Триппинг наверняка неплохо платит за его услуги.
— У Триппинга нет денег, — сказал Хойт.
— Однако, — заметила я, — он кое-что унаследовал от матери.
— Все, что он унаследовал, — это половину акра земли, захудалый
— А его бизнес?
— В стране полно бывших правительственных агентов, которые консультируют государство или частные компании по вопросам безопасности. Никто не станет связываться с таким психом, как Эндрю. Он почти ничего не зарабатывает. Время от времени мы подкидываем ему случайную работу, чтобы он мог на что-то жить. Или заплатить залог в суде.
— Тогда почему его защищает Робелон?
— Скажите Батталье, чтобы не ссылался на меня до окончания процедуры усыновления. И можете сообщить ему, что у Триппинга есть все, что ему нужно против Робелона. Собственно, по этой причине я и зашел сегодня к Джеку Клайгеру. Триппинг утверждает, что у него есть информация о работниках прокуратуры, которые продавали информацию Робелону.
Я не могла в это поверить.
— Он шантажирует Питера, чтобы тот защищал его в суде?
Хойт взял портфель и направился к лифту.
— Питер Робелон пойдет на все, чтобы вытащить Эндрю Триппинга из тюрьмы.
14
Майк посадил меня в такси и пожелал спокойной ночи. После чего вернулся с перегруженной Центр-стрит на Хоган-плейс и повел Грэма Хойта к детективам, которые занимались розыском Даллеса.
Путь домой занял у меня больше получаса, дороги были забиты машинами жителей пригорода, которые в пятницу вечером устремлялись в манхэттенские рестораны, бары, клубы и театры.
Я вставила ключ в замок и открыла дверь квартиры. Приятно было оказаться дома, и я с волнением предвкушала предстоявший вечер с Джейком. Сняв пиджак и сбросив туфли, я на цыпочках прошла на кухню. Джейк колдовал над каким-то кулинарным чудом, — судя по божественному запаху, это было fettuccine alle vongole [9] — и, вооружившись ножом для устриц, вскрывал морских моллюсков. Я подошла сзади, обвила руками его шею и прикусила мочку уха.
9
Итальянская домашняя лапша.
— Может, сначала поужинаем? — Джейк обернулся и подставил губы для поцелуя.
— Умираю от голода. Тебя не было сто лет. Как насчет хорошего секса?
— Осторожно, я по уши в моллюсках, — он развел руки в стороны.
— Наплевать. — Я сняла через голову шелковую блузку и стала раздеваться на кухне. — Это была долгая неделя.
— Наверно, у тебя хорошо идут дела в суде. Ты сегодня в ударе.
— Наоборот, я практически топчусь на месте. Возможно, в понедельник, когда Питер Робелон закончит допрашивать мою свидетельницу, настроение у меня испортится, так что, если хочешь немного страсти, сейчас самое время. — Я стояла голая посредине кухни. — Видишь, теперь ты не сможешь испачкать мне одежду. Что скажешь?
— Я еще не
Мы обнимались и целовались еще несколько минут. Потом я взяла Джейка за руку и отвела в спальню, где мы неспешно занялись любовью.
В постели мне почти удалось выбросить из головы мрачные мысли, которые преследовали меня весь день. Последние месяцы я слишком часто позволяла служебным проблемам вторгаться в область интимных чувств, столь важных для наших отношений. Именно из-за этого у нас с Джейком возникало множество затруднений, которых вполне можно было избежать.
Я перевернулась на бок, положила голову на вытянутую руку Джейка и крепко прижалась к нему всем телом, позволяя ему ласкать меня.
— Ты сегодня слушал новости? — спросила я.
— Нет, не успел включить телевизор. Закупил продукты в супермаркете и сразу занялся готовкой. А что?
— Пропал мальчик, замешанный в моем деле. Сегодня вечером полиция распространила его описание и фотографии. Я хотела узнать, как это выглядело.
Джейк погладил мои волосы.
— Давай спокойно поужинаем, а в одиннадцать посмотрим новости. Удивляюсь, что ты так невозмутимо об этом говоришь.
— Поисками занимается уголовная полиция. Батталья согласен, что мне лучше не вмешиваться. Кроме того, после суда со мной встретился адвокат ребенка. Он знает Даллеса со дня рождения и уверяет, что это очень шустрый мальчуган. Оказывается, он уже не раз сбегал из дома, когда жил на севере, а через несколько дней возвращался.
— И куда он убегал? — спросил Джейк.
В лифте Грэм Хойт рассказал нам с Майком, что по вечерам Даллес часто появлялся у своего школьного друга. Когда он жил с бабушкой, то фантазировал, что у него есть настоящая семья. Он мог целыми днями пропадать в доме одноклассника, у которого были добрые и любящие родители, а также куча братьев и сестер, любивших поиграть. Я рассказала об этом Джейку.
— Сколько у меня времени до ужина? — Я выбралась из постели.
— Сколько хочешь. Все уже готово.
Я наполнила ванну, добавила в воду ароматическую соль. Когда зеркала запотели, а пена поднялась до края ванны, я включила массажные струи и погрузилась в теплый расслабляющий настой. Джейк принес два бокала холодного «Кортон-Шарлеман», и я протянула руку из пены, чтобы взять вино. Он опустился на колени, взял губку и стал мягко водить ею по моим плечам и шее, пока я рассказывала ему о суде.
В половине девятого мы сели ужинать, а к одиннадцати собрались ложиться спать.
— Хочешь посмотреть новости? — спросил Джейк.
— Лучше не стоит. Мерсер позвонит мне, если узнает что-нибудь о Даллесе.
Я спала урывками, думая о мальчике, о том, где он сейчас, и в шесть утра была уже на ногах. Оставив Джейка дремать в постели, я приготовила себе кофе и помучилась над кроссвордом в субботнем выпуске «Таймс», после чего переоделась в трико и собралась идти в танцкласс.
Поцеловав на прощание Джейка, я спустилась по лестнице, поймала такси и добралась до вестсайдской студии, где целый час усердно занималась разминкой и балетом. Все мои мысли сосредоточились на хореографии: растяжки и плие у станка, вольные упражнения и классические па под музыку Чайковского.