Мертвечина
Шрифт:
— У первых пяти жертв не было родственников в городе, никто о них не заботился, они не владели никакой собственностью, и ни у одной не нашлось истории болезни, на основании которой врачи могли бы засвидетельствовать естественную смерть.
— Их даже не вскрывали? — спросила я.
Киршнер покачал головой.
— Шестой случай несколько иной. Милдред Варгас. У нее был телевизор, который пропал из комнаты, когда нашли ее тело. Никаких следов борьбы не было, но мы все-таки провели вскрытие и обнаружили, что ее изнасиловали.
— От
— Ее задушили. Зажали рот подушкой.
По словам Майка, то же самое было с Куини.
— После этого я получил ордер на эксгумацию и вскрытие остальных тел, — сказал Киршнер.
Мерсер вспомнил, чем кончилось расследование.
— Все пятеро были изнасилованы.
— И задушены. Без внешних признаков насилия. Не считая внутренних кровоподтеков и небольшого петехиального кровоизлияния в глазных яблоках, которое прозевали врачи.
При недостатке кислорода кровеносные сосуды глаз разрываются и образуют маленькие красные пятнышки размером с булавочную головку — своего рода индикаторы, указывающие на смерть от удушения.
Киршнер выпрямил худую спину и оперся локтем на картотечный шкаф.
— Убийца ловко проникал в номера и выходил, не оставляя никаких следов. В трех случаях он даже успел одеть своих жертв, так что никому не пришла в голову мысль об изнасиловании. Чэпмен ищет связь между этими преступлениями и убийством Маккуин Рэнсом.
— Вы брали образцы ДНК?
— По каждому делу. После эксгумации и проведения анализов сведения поместили в нашу базу данных.
— Их загрузили в Олбани и ОСД?
Информация из судебно-медицинского банка данных помогает связать нераскрытые дела на основании улик, найденных на теле жертв или обнаруженных на месте преступления. Для этого сведения отправляют в Олбани, где компьютер сравнивает полученные результаты с анализами ДНК крови или слюны осужденных — в зависимости от вида преступления. Эти анализы проводят специально для информационной системы штата Нью-Йорк. ОСД, Объединенная система данных ДНК, связывает воедино нераскрытые преступления по всей стране, будь то ограбление, изнасилование или убийство.
— Четыре месяца назад. Мы все еще ждем совпадения данных.
— Но ведь в этом деле не было ДНК преступника?
— На теле ничего не обнаружили. Но я попросил Чэпмена вернуться на место преступления и проверить дверные ручки и другие предметы, до которых мог дотронуться убийца.
Технология криминалистики стала настолько изощренной, что серолог может идентифицировать человека по одной клетке кожи, оставленной преступником практически на любой поверхности: это называется «контактными уликами».
— Но вы не думаете, что это ваш серийный душитель?
— Есть много отличий, Алекс. Правда, во всех случаях использовали подушку. Это явное сходство. Мы проведем тесты на амилазу, — добавил Киршнер, имея в виду фермент слюны, по которому можно
— Наверно, вас смущает, что не было сексуального насилия, — заметил Мерсер. — А если ему помешали? Или он хотел это сделать, но передумал, потому что в доме оказалось много вещей — не так, как раньше, — и начал все переворачивать вверх дном? Или преступник испугался, что кто-нибудь услышал шум и придет проведать Куини.
Киршнер достал из заднего кармана брюк трубку и поднес ко рту.
Набив ее табаком, он чиркнул спичкой, и комнату заполнил мягкий и приятный аромат, заглушивший на время запах смерти.
— Все возможно, — проговорил он. — Но в других случаях на месте преступления был полный порядок. Чэпмен оставил вам эти снимки. Вот, взгляните. Рассмотрите хорошенько.
Он выложил на стол большие цветные фотографии, сделанные на месте преступления в доме Рэнсом. Мы внимательно их изучили и вернули Киршнеру.
— Потрясающе, — сказала я. — Буду рада, если одолжите мне несколько штук.
— Подождите мне завидовать. Это еще не все. У меня есть несколько снимков тела, они тоже очень интересны.
На фотографиях Маккуин Рэнсом навзничь лежала на кровати. Распахнутый халат обнажал гениталии, возле тела валялись трусики и что-то вроде свернутых в комок плотных резиновых чулок. Голова женщины была повернута набок, застывшие карие глаза смотрели куда-то в сторону.
— Кто-то явно хотел подчеркнуть сексуальный характер преступления, — заметил Мерсер. — Это похоже на «Парк-Плаза»?
Киршнер покачал головой.
— Нет. Если только убийца не узнал об эксгумации из бульварной прессы и не решил изменить почерк.
Ноги Куини были раздвинуты и слегка согнуты в коленях, что придавало позе почти непристойный вид.
Рядом с кроватью стоял металлический ходунок, и я вспомнила слова Майка о том, что несколько лет назад у нее случился инсульт.
Я тщательно рассмотрела голову и руки.
— Кажется, у нее на лице царапины?
— Да, Алекс. Она сама себя расцарапала. Это типично для асфиксии. Ей не хватало воздуха, и она пыталась устранить то, что мешало дышать. Какой-то предмет, закрывавший рот. Например, подушку.
— Или убийцу?
— У нее сломано несколько ногтей. Может, нам повезет, и мы найдем в образцах не только ее собственную кровь. Если она активно сопротивлялась, на лице и руках убийцы могли остаться следы.
На шести фотографиях тело Куини запечатлели с разных точек. Я подумала, как унизительна подобная смерть, когда толпа незнакомцев вламывается к тебе в дом, роется в твоих вещах, составляет опись скудных пожиток. Какой-нибудь молодой судмедэксперт, дежуривший в эту смену, его помощник, вооруженные полицейские для охраны помещения, опергруппа с фотографом и дактилоскопистом, несколько детективов в поисках мотивов преступления. И, конечно, сам убийца.