Мерси, камарад!
Шрифт:
— Корабельная артиллерия стреляет, — догадался Рорбек.
— Она может бить до сорока километров, — объяснил Эйзельт, стараясь говорить бодрым голосом.
— Натворят дел! Из таких пушек они могут попасть национал-социалистам по самому больному месту! — безобидным тоном заметил Зеехазе.
Эйзельт решил про себя, что при первой возможности он положит конец такому проявлению солдатского юмора, который легко может быть принят за пораженчество.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Дернберг подошел к лучшему отелю Нарбонна, в котором располагался штаб дивизии генерала Круземарка. Часовые,
Поездка Дернберга прошла без происшествий. От самого Парижа останавливались один раз, чтобы заправиться. В штабе дивизии Дернберг немного помылся, привел себя в порядок и плотно позавтракал. Тогда стояла превосходная погода, ничто не напоминало о войне. Сам факт, что высокопоставленный покровитель Дернберга, сидевший в Гамбурге в штабе военного округа, направил его в СД, означал, что ему не придется мотаться по фронтам. Это особенно радовало штурмбанфюрера.
Сейчас Дернберг направлялся в гестапо. Шел и удивлялся тому, что он, собственно, и не собирался вовсе приезжать сюда, не собирался лично заниматься этим Баумертом; не думал он и о том, что его может заинтересовать, как выглядит девушка, к которой по ошибке попали совсекретные документы. Здесь же он сможет незаметно понаблюдать за поведением своего друга Грапентина. Но все вышло иначе и довольно неожиданно. Командование СД в Париже получило от своего агента в Нарбонне интересную информацию по делу об исчезновении совсекретных документов. Оберштурмбанфюрер Вестендорф, знакомясь с этим делом, натолкнулся на кое-какие факты, которые представляли интерес для фюрера и рейха, особенно сейчас, когда врагам удалось открыть второй фронт в Европе. О чем именно шла речь, в сообщении не говорилось. Дернбергу было предложено немедленно выехать в Нарбонн, где его подробно проинформируют в местном отделении СД.
Дернберг и Вестендорф поздоровались за руку, сели.
— Партайгеноссе Дернберг, чтобы не возникло никакого недоразумения, я буду предельно откровенен. Я полагаю, что данное дело требует принятия срочных мер.
— Я в этом нисколько не сомневался.
— Кое-какие соображения заставили нас подключить к этому делу вас.
— Благодарю за доверие. — Вводная часть показалась Дернбергу слишком длинной. Ему хотелось поскорее выяснить суть дела и взять его в свои руки. — Дело об исчезновении совсекретных документов…
— Интересное дело, — перебил его Вестендорф.
— Как и девица, которой до сих пор никто серьезно не занялся.
— Возможно, она интересует лишь некоторых офицеров отступающего в данный момент артиллерийского полка.
— Какое же тогда, черт возьми, мне до этого дело?
— Вы знакомы с командиром полка?
— Я не занимаюсь кадровыми вопросами! — Дернберг злился, не догадываясь, о чем пойдет дальше речь.
— Командир полка Мойзель должен был выполнить несколько наших поручений, — проронил оберштурмбанфюрер. — Во-первых, отдать под суд военного трибунала лейтенанта, который стрелял в офицера СД.
— Прошу прощения, вы, видимо, считаете, партайгеноссе Вестендорф, что для меня это является новостью? — не удержался от издевки Дернберг.
Однако Вестендорф держался спокойно, словно был надежно прикрыт невидимым щитом.
— Во-вторых, он должен был заставить командира артдивизиона возбудить дело против своего лейтенанта.
Дернберг недоуменно покачал головой.
— И в-третьих, Мойзель должен был заставить капитана Альтдерфера немедленно прекратить
Дернберг сделал вид, будто его заинтересовала названная фамилия.
— Вы сказали Альтдерфер? — спросил он. — Редкая фамилия, а как зовут этого человека?
Вестендорф полистал лежавшее перед ним дело, не оценив заданного ему вопроса.
— Альтдерфер. Алоиз. Юрист. Проживал в Вене по Кертнерштрассе, двенадцать «а». Там у него частная адвокатская контора… В-четвертых, командир полка Мойзель получил указание, — продолжал Вестендорф, — проследить за действиями своего предшественника, ныне генерал-майора Круземарка, немедленно докладывать обо всем, что может быть расценено как заговор некоторых кругов против фюрера. — Он откашлялся. — Вы меня слушаете, партайгеноссе Дернберг?
Дернберг усмехнулся и, чтобы выиграть немного времени, потер переносицу, а сам подумал: «Этот Вестендорф относится к числу тех, кто до сих пор слепо верит в нашу конечную победу и потому нисколько не стремится обезопасить себя на всякий случай. Например, так, как это сделал я. Мой друг Хассо поддерживает сомнительные связи с людьми, которые преследуют цель радикально изменить состав тех, кто в настоящее время находится у кормила политической власти. В создавшейся ситуации нецелесообразно выдавать людей, которые стоят за спиной Грапентина. В один прекрасный день на политической арене появятся новые лица, вот тогда-то я и скажу Грапентину: «Ты давно знаешь, что я не только умом и сердцем был за вас, но еще повсюду прикрывал тебя. Так что и мне кусок пирога полагается: есть должность получше моей нынешней. Иначе я возмещу убытки за счет юнкера фон Грапентина». Подвести его под монастырь дело отнюдь не сложное. Однако какому-то Вестендорфу из меня ничего не вытянуть. — Улыбка расплылась по лицу Дернберга. — Этот гестаповец не знает о том, что я уже давно сам интересуюсь Круземарком, внимательно слежу за Грапентином и Тилем, наблюдаю за связью Альтдерфера с Круземарком, чтобы представлять себе всю картину. Следовательно, мне нужно деликатно, но твердо сбить его с этого пути, преподнеся несколько хороших вопросиков. После этого он, по-видимому, немного испугается».
Дернберг окинул оберштурмбанфюрера доброжелательным взглядом и сказал:
— Вы разрешите мне кое-что добавить?
Вестендорф кивнул, скорчив при этом кислую физиономию: его не интересовал ни этот сотрудник СД, ни это дело. Самым важным для него было обезопасить тыл. Собственно, он не верит этому Дернбергу с лицом сказочного принца, хотя тот и служит в управлении имперской безопасности. Вестендорфу доставлял удовольствие сам факт, что гестапо одерживало победу над СД, которое везде совало свой нос и хотело играть первую скрипку.
— Этот лейтенант является вашей частной добычей, с которой вы можете разделаться как вам заблагорассудится, — начал Дернберг.
Вестендорф скривился еще больше.
— Девицу Мартину вы можете приложить к материалам этого дела или положить в постель к одному из своих агентов. Мойзель, по всей вероятности, тоже ваш агент. Только вы, партайгеноссе Вестендорф, забыли об одном: вы забыли рассказать мне, что именно он сообщил вам.
Вестендорфу пришлось проглотить эту пилюлю.
— Мойзель или кто-нибудь другой послал Альтдерфера и Тиля с первым эшелоном дивизии на побережье Кальвадоса. В настоящий момент с ними поговорить не удастся. Сведений у меня нет. О Круземарке тоже никаких донесений не имеется.