Мерле и каменный лев

Майер Кай

Бедный Серафин. Где он теперь?

— Смотри вперед! — рявкнул Фермитракс. — Слева от нас! К югу!

Все трое знали, что наступит время, когда придется столкнуться с военной силой Фараона. Но так много событий произошло с тех пор, как они вырвались из башни Кампаниле, что осаду города вражескими войсками Мерле стала воспринимать как какую-то далекую и призрачную опасность, о которой не хотелось думать.

Однако теперь эта опасность грозила стать явью. Через несколько минут они должны были прорвать кольцо блокады. Пока еще армада вражеских кораблей виднелась где-то вдали, но до

нее можно долететь уже очень скоро.

— Мне надо подняться выше, — сказал Фермитракс. — Воздух наверху разрежен, и ты не бойся, если будет труднее дышать.

— Я не боюсь, — Мерле постаралась, чтобы ее голос звучал твердо.

Гигантские обсидиановые крылья льва поднимали ее высоко в небо. Море превращалось в плоскую синюю равнину без волн и течений.

С высоты Мерле уже различала военные галеры Фараона, казавшиеся крохотными, совсем игрушечными. На самом же деле эти корабли представляли собой грозную силу и могли за считанные часы без труда потопить венецианский флот. Точно такие же корабли к началу Великой войны мумий высадили во всех независимых странах полчища жуков-скарабеев. Эти маленькие, с палец величиной, обжоры, вооруженные хитиновым панцирем и неуемной злостью, лавиной обрушились на Континент. Сначала они накинулись на собранный урожай, затем — на скот и напоследок на людей. За скарабеями шли тысячи солдат-мумий, извлеченных жрецами Фараона из могил. Мумиям, которые не чувствовали ни жалости, ни боли, дали оружие и послали их сражаться.

Великая война продолжалась тринадцать лет, хотя в ее исходе никто не сомневался. Египетская Империя поработила все народы, а ее армии прошли по дорогам всех частей света.

Мерле еще крепче прижалась к густой гриве каменного льва, будто могла там укрыться от опасности, грозившей ей снизу, с бескрайнего моря.

Борта египетских галер были позолочены, ибо золото было главным материалом, который предпочитали расточительные египетские боги. На каждой галере было по три мачты и очень много парусов. По бокам — с правого и левого борта — торчали ряды длинных весел. На корме каждой галеры возвышался высокий помост с алтарем, где жрецы в золоченых одеждах приносили в жертву своим богам животных, а порой, — по слухам, — и людей.

От галеры к галере шныряли юркие пароходики, предназначенные для передачи приказов, снабжения припасами или для погони и охоты. Полоса морской блокады — не более полукилометра шириной — пересекала воды Лагуны от берега до берега. На суше вокруг города были расположены укрепления с разными стреляющими аппаратами и стояли многочисленные армии, — тысячи и тысячи воинов-мумий, безучастно ожидавших сигнала к штурму. Приказ фараоновых военачальников атаковать Венецию был вопросом дней: без Королевы Флюирии город был беззащитен и приговорен к погибели.

Мерле от такой мысли в отчаянии зажмурила глаза, но тут раздался голос Фермитракса:

— Это те самые воздушные лодки, о которых ты говорила?

В его голосе слышалось и удивление и восхищение.

— Да. Солнечные лодки, — уныло подтвердила Мерле и, приподняв голову над развевающейся гривой, взглянула вперед. — Ты думаешь, они нас заметили?

— Едва ли.

Полдюжины длинных, обтекаемых, как акулы, предметов

кружили в небе на значительном расстоянии. Фермитракс летел выше них. Если повезет, ему удастся пройти мимо лодок и не привлечь внимания капитанов.

Солнечные лодки Империи Фараона отливали золотом, как и галеры, но поскольку они были к солнцу ближе, чем морские боевые корабли, то сверкали гораздо сильнее. Каждая лодка была в три раза длиннее венецианской гондолы, а сверху и вдоль боков поблескивали круглые бойницы. Сколько там стояло людей, снаружи было трудно определить. Мерле прикинула, что в одной лодке может поместиться не более десяти человек: капитан, восемь членов команды и жрец, который с помощью магии поднимал аппарат в воздух. При солнечном свете летающие лодки были очень быстры и легки в управлении. Если небо затягивалось облаками, они становились малоподвижны и неповоротливы. Ночью же вообще не умели взлетать с земли.

Однако в этот полдень солнце ярко озаряло море. Лодки на фоне голубизны блестели, как глаза хищных зверей.

— Мы все-таки выше них, — сказал Фермитракс.

Мерле дышала часто и с трудом. Обсидиановый лев оказался прав: воздух на большой высоте был сильно разрежен. Но вслух она не решилась об этом сказать, — и так спасибо Фермитраксу, что у него хватило сил подняться высоко в небо и спасти ее от египтян.

— Сейчас мы перелетим через них, — сказала Королева Флюирия, ее голос звучал напряженно.

Солнечные лодки находились теперь как раз под ними, — как сверкающие клинки, они прорезали воздух над Лагуной. Никто не мог и подумать о побеге одного единственного льва. Капитаны не спускали глаз с города и не обращали внимания на то, что происходило у них над головой.

Вскоре Фермитракс снова смог опуститься ниже. Мерле с облегчением почувствовала, как ее легкие наполняются воздухом. Но не могла оторвать глаз от солнечных лодок, которые оставались все дальше и дальше позади.

— А с галер нас не могут увидеть? — спросила она чуть хриплым голосом.

Никто ей не ответил.

Вот, наконец, преодолено и ограждение из морских военных кораблей.

— Прошли! — радостно воскликнула Королева Флюирия.

— Иначе и быть не могло, — с облегчением проворчал Фермитракс.

Только Мерле ничего не сказала. Немного помолчав, она спросила:

— Вы ничего не заметили?

— Ты о чем? — спросил лев.

— Почему была такая тишина?

— Мы слишком высоко летели, — сказал Фермитракс. — Звуки не могли до нас донестись.

— Нет, — могли, — возразила Королева, но лев ее не слышал. — Ты права, Мерле. На галерах всегда царит полнейшая тишина. Мертвая тишина.

— Потому что там…

— Воины-мумии. На кораблях команды составлены из живых трупов. Так же, как команды стреляющих аппаратов. И вообще как все войска Империи. Кладбища завоеванных стран служат жрецам неисчерпаемым источником для пополнения мумиями и армии, и флота. Единственные живые люди на борту галер — это сами жрецы и капитаны.

Мерле впала в глубокое раздумье. Ей представились несметные толпы мертвецов, состоящих на военной службе у Фараона. Эта картина внушала ей такой же страх, как и мысль о том, что их ждет впереди.