Меняя формат Судьбы
Шрифт:
Маруся заснула уже в тот момент, когда её переодевали в пижамку, как и ждавший своей очереди Павлуша, так что Дарье пришлось нести его на руках. Она снимала со спящего сынишки одежду, а Лидия Григорьевна, сидевшая в кресле, вдруг уведомила о своём решении:
– Я здесь с Павликом останусь ночевать. Ну а вы с Сашей спокойно можете побыть одни в «Малой резиденции».
– Что, – не сильно удивилась Дарья, – уже все знают о наших отношениях?
– Во-первых, вы их не так чтобы и скрываете, – улыбнулась ей мама, – а во-вторых, то, как вы смотрите друг на друга и ведёте себя, как Саша тебя оберегает, защищает, успокаивает и не сводит с тебя взгляда, не даёт никакой возможности для иной трактовки ваших отношений.
– И, как я понимаю, вы это активно обсуждаете с Егорычем, Глашей и Олегом. – Дарья, прикрыв одеялом спящего сыночка, села на край кровати и посмотрела на маму.
– Обсуждаем, –
– Мне с ним, мама, очень, очень хорошо, – призналась Дарья. – И спокойно, и весело. Мы словно на одной волне. Только ты же понимаешь, что всё это временно. И как я не приемлю короткие романы, особенно курортные, сейчас я именно в таком романе и нахожусь и получаю от этого большое удовольствие и настоящую радость. Но, – пожала она плечами, – закончится его отпуск, закончится мой отпуск, и закончится и наш роман.
– Ну почему? – возразила ей Лидия Григорьевна. – Можно поддерживать отношения, углублять их и встречаться в любой возможный момент и при любой оказии, а там и в более серьёзное всё у вас перейдёт.
– Мам, оно не может перерасти во что-то серьёзное, – вздохнула, загрустив, Дарья, – ты же понимаешь. Невозможно соединить несоединимое: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону», – процитировала она. – Я в Москве, с моей занятостью работой, приёмами, учёбой, блогом и со всеми вами. А он на серьёзной и опасной службе, и где будет завтра, никто не знает. Да и о чём мы говорим. – Она поднялась с кровати и завершила неприятный разговор: – Нечего обсуждать. Идём лучше чайку ещё попьём.
Лидия Григорьевна настаивать на продолжении разговора не стала, поднялась с кресла, шагнула к дочери, обняла и задержала её в своих объятиях. Постояли они немного молча, обнявшись, а потом Лидия Григорьевна прошептала Даше на ухо:
– Не спеши принимать решения, Дашуля, и не спеши откидывать, отказываться от того, что Судьба даёт тебе в руки. Вспомни бабушку Дусю и её наставления. – Отстранив от себя дочь, она ободряюще улыбнулась. – Идём, действительно, чайку ещё попьём.
Больше они темы отношений Дарьи и Сан Саныча не касались. А войдя в столовую, удивились, обнаружив сидевшего за столом гостя – капитана Коломина Максима Викторовича, поднявшегося со своего места, когда женщины вошли в комнату.
– Здравствуйте, – поздоровался тот сразу с обеими дамами. – Меня вот полковник Кузьмин послал, выразить вам, Дарья Романовна, личную благодарность.
– Это за что же? – спросила его Лидия Григорьевна, занимая своё место за столом.
– За настойчивую подсказку, – объяснил опер, выждав, когда сядет за стол и Дарья, и сам усаживаясь на место. – Причём, двойную подсказку, – добавил он интриги в своё объяснение.
– Вы нашли второго убийцу, – поняла Дарья.
– Ну так не интересно-о-о … – отыграл обиду капитан и спросил: – Как вы догадались?
– Это не сложно, Максим Викторович, – улыбнулась ему Даша. – Как это ни странно, но я сразу поверила Альберту, когда он кричал, что убил не он, а кто-то другой. Во-первых, потому что ему не было смысла меня в чём-то убеждать, поскольку он твёрдо решил от меня избавиться. А во-вторых, в этих его словах было что-то от детской обиды: мол, он всё так отлично продумал и устроил, врубил свой «мачизм» на всю катушку и сам собой любовался, какой он крутой и «сильно мощный», как шутят подростки, а тут кто-то большой и взрослый помешал его увлекательной игре. Причём я абсолютно уверена, что он довёл бы убийство Рыковой до конца, не парясь никакими муками совести. Как-то так. – И спросила: – А о какой второй подсказке идёт речь?
– Это когда вы после нападения на вас Николаева в кабинете у товарища полковника задали вопрос: кто ещё мог иметь ключи от всех дверей этого дома, – напомнил Дарье ту их беседу у Кузьмина Коломин.
– Ну, коне-е-е-ечно… – скривилась Даша, сетуя на свою несообразительность, – как я могла об этом не подумать.
– О чём, Даш? – спросил её с большим любопытством Волков.
– О том, что ключи от всех помещений «Жемчужины», разумеется, имеются у её хозяина, в том числе и от «Дома у леса», поскольку, думается мне, они вместе с женой не раз там проживали, и он знал о её любви к этому дому, и… – протянула она интригу, посмотрев на Дмитрия Егоровича, – …и у управляющего.
– Бинго! – воскликнул откровенно восторженно Коломин, указав на неё пальцем жестом подтверждения. – Вы очень умная женщина, Дарья Романовна.
– Подождите, – опешила от такого заявления Глафира. – Так что, её не Альберт и не муж убили?
– Нет, – широко улыбаясь, подтвердил
– О как! – подивился форсированно Егорыч и спросил: – А на хрена он это сделал?
– Как любит повторять наш полковник: «Это вам не МИ-6 и не ЦРУ с их тонким исполнением заказных политических убийств, а банальная и тупая бытовуха», – процитировал он высказывание Кузьмина. – А в случае с убийством Рыковой смешалось всё в кучу: жадность Альбертика и ревность второго её любовника.
– То есть управляющий был любовником Рыковой? – спросила удивлённо Лидия Григорьевна.
– Да, – покивал Коломин на её вопрос и принялся объяснять: – Ларион Игнатьевич, как зовут управляющего «Жемчужиной», и Евгения Артаковна состояли в любовной связи с того самого момента, как она вышла замуж за господина Рыкова и тот впервые привёз молодую жену в наш в город. Круглов, – произнёс он фамилию и тут же пояснил: – Это фамилия управляющего, очень умный, ушлый и расчётливый мужик, но он буквально с ума сходил от страсти к Евгении. Она же эти его чувства влёт считала и ответила взаимностью, потому что была буквально повёрнута на сексе. И, как сказал Круглов на допросе, они нашли друг друга, абсолютно совпадая в своих сексуальных наклонностях и предпочтениях. Он всё про неё понимал, не обольщался насчёт её ума и привязанности к нему, знал о её многочисленных любовниках и прикрывал её не только от мужа, но и от последствий всех её закидонов и неадекватных поступков. Но про её связь с манекенщиком Ларион Игнатьевич даже не подозревал, настолько тщательно конспирировались Евгения и Альберт. И надо сказать, что свидания управляющего с Рыковой происходили только тогда, когда именно она их назначала, а сам Круглов не мог экспромтом прийти к даме сердца. И это, по его признанию, его ещё больше заводило: знать, что она здесь, совсем рядом, и так же страстно, как и он, хочет его и не иметь возможности соединиться в любой момент… Эм-м-м, – Максим, приподняв брови, изобразил мимикой недоумение. – …в общем, затейливые сексуальные игры у них были. А в ту ночь, задержавшись дольше обычного в гостинице, по какому-то делу случайно зайдя в большую серверную гостиничного комплекса, Круглов заметил, что на мониторе слежения отсутствует сигнал подтверждения, что в «Доме у леса» работает видеонаблюдение. И подумал, что там случилось что-то с электрикой, какое-нибудь замыкание. Зная, что Евгения в данный момент находится в доме, он решил сам сходить и проверить. Взял ключи и пошёл. Но как только он оказался в доме, услышал странные звуки, раздающиеся из спальной комнаты: какой-то хрип и ругательства мужчины. Он бросился наверх, ворвался в комнату и увидел, что какой-то мужик сидит на Евгении и душит её. Ни секунды не размышляя, он схватил кочергу у камина: камин хоть и был декоративный, а вот кочерга при нём вполне себе натуральная. Ларион Игнатьевич у нас мужчина крепкий и здоровый, замахнулся, чтобы вломить убийце по голове. Но тот в последнюю секунду отскочил в сторону, а остановить инерцию разогнавшейся руки, уже завершающей удар, Круглов не успел и со всей дури нанёс удар ребром кочерги прямо Рыковой в висок.
– От такие страсти-то, – высказался Олег, проникшись историей.
– Вот именно: страсти, – согласился с ним Коломин. – Он был настолько потрясён тем, что убил Евгению, что ничего не видел вокруг и даже не заметил, как убежал Альберт, да и кто он был, Круглов, не понял. Прорыдал над телом любовницы полчаса. Потом понял, что вообще-то это реальное убийство, хоть и по неосторожности, и надо бы как-то себя обезопасить, в тюрьму-то не хочется. И он отнёс голое тело любовницы в овраг. И, знаете, не пожалел времени и даже страха не испытывал, что его могут увидеть, – вернулся в дом и собрал все цветы, что там были. Рыкова любила, чтобы в доме было много свежих цветов, в каждой комнате. Ларион Игнатьевич вернулся с охапкой цветов в овраг, «укрыл» ими тело Евгении, оставив открытым только её лицо. Сверху закидал её импровизированную могилу ветками и старыми листьями. А ещё посыпал вокруг её импровизированной могилы табак, растерев две пачки дорогих сигарет, которые также прихватил в доме, чтобы отбить запах животным. Вернулся в дом, собрал в большие мешки для мусора постельное бельё, коврик прикроватный, кочергу злополучную и всё, на чём были капли крови. И не поверите: снял с себя одежду, постирал её в стиралке в подвале, а дождавшись окончания стирки, закинул её в сушилку и… лёг спать в комнате прислуги на первом этаже. И крепко спал несколько часов, а утром встал, принял душ, побрился, привёл себя в порядок, отгладил свою одежду, запер все двери и, прихватив мешки, минуя камеры наблюдений, прошёл в гостиницу через служебный ход прямо в свой кабинет. Точка, – по-актёрски красиво закончил свой рассказ Коломин.