Меняя формат Судьбы
Шрифт:
– Не факт, – возразила Дарья. – Во-первых, он может это сделать тихо, не поднимая шума: просто пригрозить, не знаю, ткнуть под рёбра ножом, пистолетом, сильно напугать ребёнка, заставив того подчиняться и выполнять его приказы, и выйти с ним с территории спортшколы, как и вошёл, вместе со своими работниками. У ваших же ребят в школе ни ориентировки на него, ни портрета нет. А во-вторых, наверняка он заставит ребёнка сразу же созвониться с родителями и выложит свои угрозы и требования. А те в свою очередь сделают всё, что он прикажет.
– Но он же понимает, что ему не скрыться даже с заложником? Что его будут вести всю дорогу, а снайпер просто снимет на каком-то этапе, и всех делов? – недоумевал и не принимал версии Дарьи Олег.
– Да ничего
– Ну, вообще-то, – перебил её Волков, – оперы Николая накопали интересную инфу о том, что весь бизнес Альбертика раскрутила и поставила на ноги его главный бухгалтер, которая все эти годы была его любовницей и имеет от него ребёнка, а также твёрдое намерение когда-нибудь выйти за него замуж. По крайней мере, он ей обещал жениться. А вот его отец категорически против этого брака, и Альбертику приходится держать в тайне их связь, хотя, понятное дело, ни для кого в городе его отношения с бухгалтершей давно уже не секрет, тем паче для самого Николаева-старшего. Ещё и поэтому Альберт ужасно испугался, что откроется его связь с Рыковой, ведь эта бухгалтерша тётка жёсткая, ушлая и очень ревнивая и может крепко ему попортить жизнь.
– Понятно, – кивнула Дарья и продолжила излагать свою мысль: – Ну, может, он и не полный идиот, но умом явно не одарён. Я хоть и не специалист, но всё же курс психологии прошла и могу утверждать, что в данный момент Николаев вообще не способен включить голову, логику и анализ. От страха и паники у него напрочь вырубило всякое критическое мышление. Вот скажите, на хрена ему было меня похищать? Это же реально тупо и лишено всякого смысла, мало того, именно этим действием он поставил себя под прямое подозрение. Ну, так-то, по логике рассуждая: я не свидетель убийства, я просто мимолётно видела, как он целуется с Рыковой, причём за несколько дней до убийства. И даже если бы его уличили в этом – ну и что? Да посмеялся бы только и отбрехался: мол, бухая Рыкова тормознула его машину, чуть ли не лоб в лоб, и кинулась на него, всем же известно, что она неадекватна, особенно когда выпьет. И всё! – с нажимом произнесла Даша. – Его даже не подозревали и близко в расчёт не брали, а в СК вызвали, чтобы уточнить факт их неприязни с Рыковой и его алиби. И вместо того, чтобы тихо-спокойно уехать хоть в Турцию, хоть в ещё более дальние страны, он впадает в непродуктивную тупую панику, заморачивается с ограблением машины таксиста и похищением меня. Это же бред.
– Ну да, непонятно, – согласилась с дочерью Лидия Григорьевна.
– Да как раз понятно, – возразила ей Дарья и пояснила: – Он всю жизнь с безешкой на золотой ложечке во рту и только что не с павлиньим пером в заднице: всё дорого-богато и любой каприз за папенькины деньги, который к тому же решает все его проблемы. А сам Альбертик у нас трепетный, влюблён в себя и свою киношную внешность до головокружения и имеет постоянное подтверждение своей исключительности в виде поголовно сходящих по нему с ума женщин. Он обожает свой образ жизни, свой комфорт и никогда ни с какими трудностями по жизни не сталкивался. При таком психотипе есть несколько триггерных точек, способных побудить подобную личность на убийство, но для нас ни причина, ни само убийство сейчас не имеют значения. Важно то, что в момент преступления Альберта что-то очень сильно напугало, или кто-то, может, тот самый настоящий убийца, о котором он упоминал. И в состоянии ужасного испуга искажённое паникой сознание Альберта рассуждает приблизительно так: настоящий убийца (если таковой всё-таки был) точно не пойдёт сдаваться в полицию и о нём ничего никому не скажет, отследить же приход Альберта в «Дом у леса» на свидание нет никакой возможности, Рыкова об этом позаботилась. А поскольку они отлично конспирировались, то связывать его с гибелью Рыковой никто не сможет, да и не станет. И тут Альберт вспоминает про тот злополучный поцелуй
– Полностью согласен с твоим анализом и выводами, – покивал Волков. – Но захват заложников – это совсем другая тема. Он же понимает, что таким образом только подставляется.
– Нет, Дмитрий Егорович, в том-то и дело, что он ничего не понимает и не знает, – настаивала на своей оценке Дарья. – У него планка рухнула, и он мечется, пытаясь найти возможность сбежать. Ну, предположим, что он признался отцу…
– А вот не признался он, Даша, – перебил её Волков. – В данный момент Николаева-старшего и в стране-то нет, отдыхает в Таиланде.
– Ну-у… – протянула Дарья, – тогда его поведение становится ещё более понятным. Он же за папкиной спиной всю жизнь: тот решал его проблемы и все конфликтные вопросы. Вот его и накрыло, помочь-то некому и решить проблему тоже, не бухгалтерше же своей рассказывать, что пытался убить Рыкову, и просить у той хелпу. Вот он и мечется, предпринимая всякие бредовые и нелогичные действия.
– Ну да, – подхватил мысль её рассуждений Сан Саныч, – какие-то там киношные истории с заложниками, это настолько далеко от его интересов и образа жизни. Что он может знать об этом? Только то, что его отец всегда шёл по головам, не считаясь с расходами и жизнями людей, когда спасал его задницу.
– Так, стоп! – остановил их рассуждения Волков. – Пусть с этим следователи и психологи разбираются. Мы только зря тратим драгоценное время. Если опасения Дарьи верны и Николаев действительно задумал что-то неладное, его следует немедленно остановить.
Доставая телефон, Волков развернулся и, отойдя в сторону на несколько шагов, принялся кому-то звонить.
– У тебя ещё «звенит» опасность? – обняв Дашу за плечи, спросил её Сан Саныч.
– Ещё звенит, – выдохнула, жалуясь она, – и даже нарастает напряжением.
– Может, тебе посидеть дома, раз такое дело? – предложил Вольский. – Или с детьми в дельфинарий съездить? Обещали же.
– Не могу, Саша, у меня сегодня лечебный курс у деток в центре, который нельзя пропускать, а вечером – Лена с Настенькой здесь, дома, – с сожалением, что вынуждена отказаться от столь заманчивого предложения, вздохнула Даша.
– Всё, – вернулся к ним Волков, закончив разговор по телефону, и рассказал: – Матвею ситуацию возможную обрисовал, парни сейчас там всё проверят и уборщиков изолируют на время.
– Матвей – это начальник безопасности школы, – пояснил Дарье Вольский. – Из бывших безопасников и друзей Егорыча. И ребята в его команде очень серьёзные, отставники, – и уверил: – Нормально всё будет.
– А раз так, из-за изменения обстановки нарезаем новые задачи, – руководил тем временем Волков. – Мы с Олегом в школу. Саня, ты как? – спросил он.
– Отвезу Дарью в больницу, а потом…
– А ты мог бы сегодня с женщинами и детьми, Саш? Если, разумеется, у тебя нет каких-то важных дел, – спросила Дарья и объяснила свою просьбу: – Мне так спокойнее будет.
– Да, конечно, – заверил её Вольский. – Тем более дельфинарий – моя идея, ну, а раз уж подписался, надо отвечать, инициатива, как известно, наказуема исполнением.
– Так, разобрались, – кивнул, подводя итог, Волков и, распахивая дверцу джипа, поторопил Олега Юрьевича: – Всё, Олег, погнали.
Работала Дарья спокойно, полностью отрешившись от тревог и пережитого приступа заполошного страха и предчувствия беды, вынудивших её бегать босиком по обоим участкам до травмированных мелкими порезами и синячками ступней, которые маме пришлось спешным порядком обрабатывать и заклеивать пластырем.