Менялы
Шрифт:
— Эй, парень, — сказал он, — вот ты там рассказываешь о подделках… Погляди-ка вот на это…
Он вытащил из кармана хрустящую двадцатидолларовую бумажку.
Майлс взял ее и внимательно рассмотрел. Для него это было не ново. Когда он работал в Первом Коммерческом банке, ему приносили все купюры, вызывавшие сомнение, потому что он считался подлинным специалистом по распознаванию фальшивок.
Телохранитель улыбнулся до ушей:
— Хорошо, а?
— Ну, если это подделка, — сказал Майлс, — то самая лучшая из всего, что я видел.
— Купишь?
Телохранитель
— Дай мне сорок настоящими, и все двести — твои.
Таков примерно, и был реальный курс. Майлс знал, что это цена высокосортной подделки. Он заметил, что остальные банкноты были так же добротно выполнены, как и первая.
Майлс хотел было отказаться, но передумал. Разумеется, у него не было никакого намерения заняться сбытом фальшивок, но он понял, что мог переслать их Уэйнрайту.
— Подожди меня здесь, — сказал он здоровяку-охраннику и поднялся в свою комнату, где наскреб сорок долларов. Часть осталась от ноллановских, а кое-что он получил чаевыми, когда разносил напитки и сигареты. Он пересчитал деньги и обменял их на поддельные двести долларов, а позже спрятал фальшивки в своем сундучке.
На следующий день Жюль Ля Рокка подошел к нему, широко улыбаясь:
— Я слышал, ты вчера неплохо провернул одно дельце?
— Так, пустяки, — признался Майлс.
Рокка притиснул его к стене огромным брюхом и, понизив голос, сказал:
— Хочешь еще подработать?
— Смотря как, — осторожно сказал Майлс.
— Ну, например, прокатиться в Луисвилль. Нужно спихнуть немного игрушек, которые ты купил вчера…
Майлс почувствовал судороги в животе. Если он согласится и его поймают, то он не только попадет опять в тюрьму, но и на более долгий срок. Ну, а если не рисковать, то как добраться до логова фальшивомонетчиков и влезть в их доверие?
— Всего-то дел — смотаться туда на машине… За это получишь двести «зеленых»…
— А что, если меня там зацапают? Ты же знаешь, что я на волоске, мне даже водительские права иметь нельзя.
— Это не проблема, — сказал Жюль. — Фотография есть?
— Нет, но могу сделать.
— Тогда поторапливайся.
Во время обеденного перерыва Майлс пошел к автобусной станции и сфотографировался там в автомате. В тот же вечер он дал фотографию Жюлю.
Два дня спустя, когда Майлс работал на третьем этаже в конторе, пришел Жюль и положил перед ним какой-то квадратный листок. С удивлением Майлс увидел, что это были права, выданные властями штата: на них красовалась его физиономия…
Ля Рокка заржал:
— Почище, чем всамделишные. А?
— Ты хочешь сказать, что это — подделка? — поразился Истин.
— А что, можно отличить?
— Пожалуй, нельзя! — Он еще раз поглядел на права. — Откуда они у тебя?
— Неважно!
— Нет, — сказал Майлс. — Я бы хотел это знать. Ты же знаешь, я всегда этим интересовался.
Ля Рокка помрачнел, в глазах его мелькнуло подозрение:
— А на черта тебе знать?
— Да интересно…
— Знаешь, кое-какие вопросы задавать ни к чему… Парень начинает много
Майлс промолчал. Ля Рокка просверлил его взглядом, потом сказал:
— Поедешь завтра ночью. Тебе все скажут: что нужно делать и когда…
На следующий день Ля Рокка передал Майлсу ключи, квитанцию бюро проката и обратный авиабилет. Майлс должен был получить в бюро черный «шевроле» и выехать на нем в Луисвилль. В тамошнем аэропорту он поставит машину и спрячет ключи под передним сиденьем. Прежде чем оставить машину, он должен тщательно стереть отпечатки пальцев. Затем первым же рейсом он вылетит обратно…
Едва ли нужно рассказывать, как он нервничал всю дорогу до Луисвилля. Однако все шло как по маслу, и постепенно он начал успокаиваться. Выполнив все инструкции, он вернулся в десять утра в «Две стрелы». Никаких вопросов ему не задавали…
Весь день Майлс буквально падал, с ног от усталости, но работал. После обеда пожаловал Ля Рокка, сияющий, дымящий дорогой сигарой.
— Великолепно, Майлси! Никто не вляпался. Все довольны!
— Это, конечно, неплохо, — сказал Майлс. — А когда я получу свои две сотни?
— Уже получил! Омински оприходовал их в счет твоего должка…
Майлс вздохнул. Он знал, что так именно и произойдет, хотя смешно было рисковать ради того, чтобы его деньги получил ростовщик.
— Откуда же Омински узнал? — спросил Майлс.
— А он все знает! — самодовольно ответил Жюль.
— Хорошо, минуту назад ты сказал, что все довольны. Кто это — все? Уж если я работаю, то хотел бы по крайней мере знать, на кого.
— А я тебе уже сказал, что есть вещи, о которых не стоит спрашивать. Дольше проживешь.
Майлс заставил себя улыбнуться, хотя от прежней его жизнерадостности не осталось и следа… Сказались ночное путешествие, напряжение и опасность, которая поджидала его на каждом шагу.
Через двое суток он сообщил Хуаните о своих похождениях. Майлс и Хуанита встретились за это время дважды. Первый раз сразу же после того, как Хуанита дала согласие быть его связной. Никакой информацией он не располагал и рассказал только, что устроился в клубе «Две семерки» и о том, как все это противно. Он описал встречу с Жюлем и ростовщиком…
— Работаю бухгалтером, так что пробрался глубже, — сказал он ей. — Этого и хотел Ноллан. Залезть-то я туда залез, только вот как я оттуда выберусь.
Хуанита принесла из спальни два конверта, которые дал ей Ноллан Уэйнрайт и познакомила Майлса с инструкциями.
Для второй встречи Майлсу вновь удалось незаметно выбраться из клуба. Хуанита внимательно выслушала его рассказ. Он поделился с ней своими сомнениями.
— Мне пока ничего особенного не удалось узнать. Ну, ладно, я имею дело с Жюлем и с тем, который продал мне поддельные двадцатки. Они — пешки. И стоит мне о чем-нибудь спросить Жюля, как он вмиг настораживается. У меня на сегодняшний день такой же туман, как и в начале… Кто киты, я по-прежнему не знаю!