Шрифт:
•
События этих двух дней первой недели октября долго еще будут вспоминаться с мельчайшими подробностями. Во вторник той памятной недели старый Бен Россели, президент Первого Коммерческого Американского банка и внук его основателя, сделал заявление. Заявление неожиданное, мрачное, потрясшее сотрудников. Весть о нем разнеслась по всем уголкам огромного здания и вырвалась за его пределы. Самое удивительное заключалось в том, что оно было подобно грому с ясного неба: никакие его детали не просочились заранее.
О предстоящем заседании Бен Россели известил наиболее видных членов правления рано
И вот сейчас здесь, в конференц-зале находились все, кроме самого Бена. Человек двадцать наиболее приближенных людей тихо разговаривали, разбившись на группки, в ожидании его появления. Все стояли. Никто не решался первым подвинуть к себе кресло и сесть за блестевший от полировки бесконечно длинный директорский стол, рассчитанный на сорок человек.
Неожиданно поверх приглушенных разговоров раздался резкий голос:
— Кто велел принести это?
Собравшиеся повернулись в сторону говорившего. Роско Хейворд, административный вице-президент и главный казначей банка, громко выговаривал официанту в белом смокинге, который вошел в зал с графинами хереса и разливал его по бокалам.
Хейворд, человек аскетического вида, слыл в Первом Коммерческом Американском банке (или, как называли его сокращенно, ПКА) убежденным трезвенником. Он демонстративно взглянул на часы, давая таким образом понять, что пить, да еще в такое время дня, просто кощунство. Кое-кто из сотрудников, взявших было бокалы, поставил их обратно на сервировочный столик.
— Распоряжение мистера Россели, сэр! — почтительно сообщил официант, не преминув добавить: — Херес экстра-класса. Мистер Россели распорядился, чтобы был подан именно этот, сэр.
Коренастый мужчина в модном сером костюме, обернувшись к Роско Хейворду, сказал с улыбкой:
— Причем тут время, Роско? От экстра-класса никогда не отказываются!
Алекс Вандервоорт, голубоглазый, светловолосый, с висками, чуть тронутыми сединой, тоже был административным вице-президентом банка. Добродушный и простецкий с виду, он в действительности был весьма упорным и дотошным, особенно в своем отношении к делу. Хейворд и Вандервоорт представляли собой как бы второй эшелон управления банка, следовавший за президентом, и хотя оба были достаточно корректны и готовы к тесному сотрудничеству, они во многом соперничали. Естественно, у каждого была своя свита единомышленников и клевретов в низших звеньях банковской администрации.
Алекс подошел к столику и взял два бокала хереса. Один бокал он демонстративно передал пикантной брюнетке Эдвине Дорси, единственной женщине в правлении ПКА.
Эдвина перехватила неодобрительный взгляд Хейворда. «Ну и пусть, какая уж тут разница», — подумала она. Роско и так прекрасно знал, что она была верной сторонницей лагеря Вандервоорта.
— Спасибо, Алекс, — сказала она и взяла бокал.
После некоторого замешательства остальные последовали примеру Алекса. Лицо Роско Хейворда выражало откровенное неудовольствие. Он хотел было сказать еще что-то, но передумал. В дверях появился вице-президент по безопасности и охране банка Ноллан Вэйнрайт. Он был
— Миссис Дорси и джентльмены! Мистер Россели…
Разговор стих: в дверях стоял Бен Россели. Еле заметно улыбаясь, он переводил взгляд с одной группы присутствующих на другую. Против обыкновения Бен Россели сегодня не был ни жизнерадостен, ни бодр. Он вошел медленно, опираясь на трость. Никто прежде не видел его с тросточкой.
Мистер Россели протянул руку, пытаясь придвинуть к себе директорское кресло, но Ноллан Вэйнрайт, стоявший неподалеку, опередил президента и придвинул его кресло сам. Пробормотав слова благодарности, президент уселся и, обратившись к присутствующим, сказал:
— Заседание сегодня неофициальное, я вас долго не задержу. Если хотите, берите кресла и садитесь. Спасибо.
Последнее было адресовано официанту, который поднес Россели бокал хереса. Официант вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Кто-то придвинул кресло Эдвине Дорси. Кое-кто и сам сел, но большинство осталось стоять.
Первым заговорил Алекс Вандервоорт.
— Судя по всему, — заявил он, — мы собрались здесь что-то отметить. — Он повертел в ладонях бокал хереса. — Поэтому — вопрос: что мы празднуем?
Бен Россели вяло улыбнулся:
— Я был бы не прочь что-либо такое отметить, Алекс. Увы, сегодня не тот случай… Просто я решил, что в этой ситуации бокал хереса совсем не повредит…
Он замолчал и неожиданно странное напряжение заполнило помещение. На лицах у всех появились тревога и озабоченность.
— Я умираю, — сказал Бен Россели. — Доктора сказали, что долго мне не протянуть. И я счел своим долгом сообщить вам об этом.
Он поднял свой бокал, взглянул на него и отпил глоток.
Если прежде в зале стояла просто тишина, то теперь она сделалась буквально пронизывающей. Никто не шелохнулся, никто не решался вымолвить ни полслова. Откуда-то издалека приглушенно доносились привычные звуки живущего своей жизнью огромного учреждения. Где-то стучала пишущая машинка, урчал кондиционер. За окном со свистом пронесся реактивный самолет, набирая высоту над городом.
Старый Бен наклонился вперед, облокотившись о трость.
— Ну, ладно, не будем делать из этого драмы… Мы все старые друзья. Не так ли? Именно поэтому я вас всех здесь и собрал. И еще вот что: во избежание лишних и напрасных разговоров скажу следующее. Если бы у меня был хоть малейший шанс, я бы не стал вам всего этого говорить, а подождал бы хоть самую малость… Есть еще вопрос, который вас, вероятно, интересует. У меня рак легкого, прогрессирующий довольно быстро. И, как мне сказали, в достаточной степени запущенный. Так что, по всей вероятности, до Рождества я едва ли проскриплю…
Он снова замолчал, и внезапно вся его усталость и слабость стали очевидны в полной мере. Понизив голос, он добавил:
— Ну вот, теперь, когда вы все знаете, можете, если хотите, в любое удобное для вас время сообщить эту новость остальным.
Эдвина Дорси подумала, что не успеет этот зал опустеть, как новость пронесется по всему банку, словно пожар в прериях.
— Мистер Бен! — заговорил первым Поуп Монро — самый пожилой из присутствующих на совещании. Он был старшим бухгалтером отдела кредитов. Голос его дрожал. — Мистер Бен! Поверьте, я не нахожу слов… Вы нас просто ошарашили. Мы не знаем, что и сказать…