Менялы
Шрифт:
— Ты так и не ответил на мой вопрос, как думаешь жить дальше.
— Не знаю.
— А по-моему, знаешь. Хочешь соврать. Зачем?
— Какая разница…
— Я знаю, что ты решил сделать, — сказал Уэйнрайт. — Пока ты старался не входить в контакт с людьми, с которыми познакомился в тюрьме. Но сейчас решил пойти к ним. Даже если тебя за это посадят…
— А есть у меня другие шансы? Если уж вы такой умный, то зачем спрашиваете?
— Значит, у тебя все-таки сохранились контакты?
— Если я скажу, что есть, — промолвил Истин с горечью, — то первое, что вы
— Нет, — Уэйнрайт покачал головой, — как бы там ни было, я тебе обещаю, что этого я не сделаю…
— Что значит — как бы там ни было?
— Видишь ли, кое-что можно для тебя сделать. Если бы ты хотел рискнуть, конечно. Но, предупреждаю, риск очень велик…
— А что это за риск?
— Давай пока не будем об этом. Если понадобится, мы вернемся к этому разговору. Расскажи мне, пожалуйста, о людях, с которыми познакомился там, в тюрьме, и о тех, с кем сейчас можешь встретиться. Я даю тебе слово, что не воспользуюсь твоей откровенностью…
— Откуда мне знать, что вы меня не обманете? Ведь однажды вы меня уже взяли на пушку…
Ноллану живо вспомнилось, как Майлс растратил казенные деньги… Не просто растратил, а пытался свалить вину на честнейшую сотрудницу банка. Тогда Уэйнрайт приехал к Майлсу Истину ночью домой, застал врасплох и заставил признаться в преступления.
— Ты прав, — сказал Ноллан, — гарантий у тебя нет никаких. Но будь я на твоем месте, я бы уцепился за эту возможность. Я бы поверил. Не хочешь — иди и обратно не возвращайся…
Майлс сидел молча, нервно кусая губы, потом без всякого перехода заговорил.
Он рассказал, как в тюрьме к нему впервые подошли представители мафии. Они сказали, что ему передавал привет с воли гангстер-одиночка Игорь Омински. Поскольку он никого не «заложил» ни на следствии, ни в тюрьме, его теперь считают железным парнем. Поэтому проценты на долги Истина Оминскому и другим ростовщикам-букмекерам не будут засчитываться за время его пребывания за решеткой. Посыльный мафии сказал так: «Омински остановил часы на время твоей отсидки»…
— Но теперь-то ты на свободе, — заметил Уэйнрайт, — значит, часы опять пущены…
Майлс понимал. Он старался не думать об этом страшном долге, когда искал работу. Он держался подальше от мест, где мог встретиться с этим пиратом Омински и другими. Особенно тщательно обходил он стороной «малину» букмекеров, процентщиков и торговцев наркотиками, которая почему-то называлась клуб здоровья «Две семерки». Это был небольшой грязный клуб в отдаленных городских закоулках…
— Не знал, что он так называется, — сказал начальник безопасности банка, — но слышал, слышал об этом, с позволения сказать, клубе. У него действительно репутация прибежища всяких бандитов.
В тюрьме Майлсу также сказали, что, выйдя на волю и воспользовавшись новыми контактами, он сможет подзаработать немного денег, ему помогут рассчитаться с долгами… Не нужно обладать большим воображением, чтобы понять, каким путем он мог «подзаработать». Этот путь лежал вне закона. До сегодняшнего дня Майлс избегал новых дружков и обходил этот
— Видимо, я правильно догадывался, — вставил Уэйнрайт, — отсюда ты направил бы стопы прямо в «Две семерки…»
— О, господи, мистер Уэйнрайт! Вы же понимаете, это самое крайнее средство…
— Между нами говоря, ты сумел бы сработать на обе стороны…
— Каким это образом?
— Ты слышал что-нибудь о так называемых «двойниках»?
Майлс Истин посмотрел удивленно на шефа безопасности, потом сказал, что да, ему приходилось слышать о глубоко законспирированных агентах.
— Тогда слушай…
Четыре месяца назад, когда шеф безопасности банка увидел искалеченное тело Вика, он решил, что больше никогда не пойдет на засылку в недра мафии подсадного агента. Потрясенный сознанием собственной вины он держался за это решение и даже не пытался кого-либо завербовать. Но подвернувшаяся возможность — безвыходное положение Истина, а главное — уже установленные им связи — были слишком соблазнительны, чтобы ими не воспользоваться.
Поддельные кредитные карточки появлялись в ужасающем количестве, а их источник по-прежнему оставался неизвестным. Уэйнрайт убедился в том, что обычным розыском установить преступников невозможно. Мешало розыску и то обстоятельство, что подделка кредитных карточек в федеральном законодательстве считалась не уголовным преступлением, а лишь намерением совершить его, которое надо долго и упорно доказывать. Поэтому полицейские власти больше интересовались другими видами подделок, а кредитными карточками занимались от случая к случаю. И, к вящей скорби таких профессионалов, как Уэйнрайт, банки со своей стороны тоже не делали серьезных попыток изменить положение…
Все это рассказал начальник охраны банка Майлсу Истину. Он также предложил ему чрезвычайно простой план действий. Майлс отправляется в «Две семерки» и устанавливает полезные контакты. Он будет безропотно выполнять приказы мафиозо, чтобы заработать деньги и рассчитаться с долгами, в которые влез до «посадки».
— Я понимаю, что ты рискуешь вдвойне, — сказал Ноллан. — Если ты нарушишь закон и будешь пойман, тебя арестуют, осудят и никто тебе не поможет. Затем, если даже тебя не поймают, но офицер, у которого ты на учете, пронюхает, с кем ты якшаешься, он вне всякого сомнения отправит тебя в тюрьму. — Однако, — продолжал Уэйнрайт, — ни то ни другое не произойдет, если, завязывая новые знакомства, ты будешь вести себя осторожно, как мышь… Не спеши, не проявляй заинтересованности, собирай информацию по крошкам. Не суетись, будь терпелив. Дай им забыть об осторожности…
Только после того как Майлса сочтут полностью своим, можно будет начать сбор нужной информации. Вопросы насчет кредитных карточек задавать деликатно, косвенно, стараясь привлечь к себе интерес и натолкнуть на мысль о возможности использования при распространении карточек.
— Всегда есть кто-то, — растолковывал Уэйнрайт, — кто знает кого-то еще, который знает третьего парня, приложившего руку к этому бизнесу. Так ты вотрешься в святая святых… Периодически будешь докладывать мне. Но не напрямую.