Менялы
Шрифт:
Перед взятием девятой лунки Большой Джордж остановился у буфета с прохладительными напитками и возобновил разговор с Байроном Стоунбриджем.
— В американском правительстве, так же как и во многих других, — заявил он, — заправляют люди, которые ни черта не смыслят в основах экономики. И в этом главная причина инфляции. Вот почему и мировая денежная система, и все, что связано с ней, трещит но швам и летит в тартарары…
— Во многом я с тобой согласен, — сказал Стоунбридж. — Достаточно посмотреть, как конгресс швыряет деньгами направо
Большой Джордж презрительно сказал:
— Каждому бизнесмену это понятно. Вопрос даже не в том, разразится ли кризис в американской экономике или нет. Для меня вопрос стоит иначе: когда это произойдет?
— Думаю, что этого можно избежать…
— Дудки! Я знаю, наступит день, когда правительство останется без денег. Только идиоты могут думать, что этого не произойдет.
Вице-президент вздохнул:
— В другом месте я бы сказал, что это ложь. Здесь же я этого делать не стану.
— И когда в Штатах настанет финансовый крах, — продолжал Большой Джордж, — только две силы могут спасти нас от анархии. Одна — это большой бизнес. Я имею в виду картель многонациональных корпораций, вроде моей, и больших банков, вроде твоего, Роско. Они станут руководить страной, научив ее финансовой дисциплине. Мы спасемся благодаря тому, что наши операции будут частью многонациональных картелей. Мы не погибнем, потому что свои ресурсы разместим за пределами страны — там, где их не настигнет инфляция. Второй силой будут военные и полиция. В союзе с большим бизнесом они сумеют навести порядок.
Вице-президент сухо сказал:
— Иными словами, полицейское государство… У вас найдутся противники.
Большой Джордж пожал плечами:
— Пустяки! Люди смирятся с неизбежным, особенно при условиях, когда называемая демократия улетучилась, денежная система гроша ломаного не стоит, а покупательная способность почти равна нулю. Кроме того, американцы уже не верят в демократические институты. Вы, политики, сами подорвали эту веру…
Роско Хейворд молчал, потом осторожно вставил:
— Ваш прогноз, Джордж, означает превращение сегодняшнего военно-промышленного комплекса в авторитарное правительство.
— Вот именно! Только я бы сказал — промышленно-военного. Именно он становится сильнее по мере того, как американская экономика слабеет. И не забудьте, на нашей стороне — организация. Со временем она станет весьма эффективной.
— А ведь это Эйзенхауэр впервые заговорил о военно-промышленной структуре, — заметил Хейворд.
— Да. И он же предупредил нас об ее опасности, — сказал Байрон Стоунбридж.
— Черта с два — опасности! — воскликнул Большой Джордж. — Кто-кто, а уж Айк-то должен был увидеть в этом комплексе большие возможности. Неужели вам это не понятно?
Вице-президент отхлебнул пунша:
— Ну, если не для печати, то скажу: конечно, мне это понятно,
Достопочтенный Гарольд спросил:
— А как ты думаешь, Джордж, сколько нам осталось?
— Мои эксперты утверждают, что пройдет еще лет восемь-девять, затем крах денежной системы неизбежен.
— Что мне импонирует как банкиру, — проговорил Хейворд, — так это идея дисциплины. Дисциплины во всем. И в финансах, и в самом правительстве.
Дж. Дж. Квотермейн, подписав счет, который ему подали, напыщенно произнес:
— И вы увидите, что она будет! Это я вам говорю!
Игра продолжалась. Джордж и Роско сидели без дела, пока Гарольд Остин с помощью сотрудников секретной службы искал затерявшийся где-то в кустах гольфовый мячик. Неожиданно наступил тот самый момент, которого так ждал Хейворд. Вышло это, казалось бы, совершенно непреднамеренно, почти случайно.
— Так что же, ваш банк намерен иметь дело с «Супранэйшнл»? — спросил Джордж.
— Да, мы об этом подумывали, — в тон ему ответил Хейворд.
— Мы расширяем сферу влияния в области международной телефонной радиосвязи. Хотим захватить контроль над ключевыми телефонными и широковещательными компаниями. Одни из них — правительственные, некоторые частные. Конечно, мы не хотим огласки во избежание националистической возни и воплей о суверенитете. «Сунатко» предоставит им современную технологию и эффективное обслуживание; сами они, понятно, такую роскошь позволить себе не могут. Посредством стандартизации мы включим их в мировую систему связи. В ближайшие три года мы будем контролировать примерно сорок пять процентов всей доступной нам системы связи на земле. Конкурентов у нас нет. Для Америки это очень важно. Я бы сказал, это жизненно важно для того же промышленно-военного комплекса…
— Да, — согласился Хейворд, — это крупное дело.
— Я бы хотел, чтобы ваш банк выделил нам кредит в пятьдесят миллионов долларов, но по самой низкой процентной ставке.
— Разумеется. Сделка будет идти на самых льготных условиях.
Хейворд знал, что гигантская ссуда обойдется Квотермейну малой кровью. В банковском деле издавна повелось так, что самые богатые клиенты платили наименьшие проценты, и наоборот.
— Конечно, придется подумать, — сказал Хейворд, — как обойти юридические ограничения, вытекающие из федеральных законов…
— Юридические ограничения? Я лопну от смеха! Есть десятки способов обойти их в любое время. И вы это знаете не хуже меня…
В силу американских банковских законов запрещалось выдавать ссуду, которая превышала бы десять процентов основного капитала банка-заимодавца, одному заемщику. Смысл законов состоял в защите мелких вкладчиков от банковских крахов. В данном же случае пятидесятимиллионный заем, предоставленный «Сунатко», значительно превосходил бы этот лимит.
— Обойти закон, — сказал Большой Джордж, — можно, например, распределив заем по моим филиалам. А мы сами переведем деньги куда нам нужно.