Мемуары [Лабиринт]
Шрифт:
Когда я вскоре явился к нему, он, как обычно, сидел за своим письменным столом, заваленным бумагами. Вопреки своей всегдашней привычке раздавать поручения, не отрываясь в то же время от работы, он захлопнул папку с документами и сразу же приступил к разговору: «Уже несколько недель мы получаем из надежного источника информацию о том, что Отто Штрассер находится в Португалии. Гитлер ненавидит этого человека, как вам известно, всеми фибрами души, считая его не только предателем национал-социалистских идей, но, как и его брата Грегора, изменником себе лично. Он убежден в том, что Oтто Штрассер, который еще жив, продолжает после покушения в пивной стремиться всеми средствами к тому, чтобы в результате покушения убрать Гитлера с дороги». Гейдрих схватил свою шинель,
«Гитлер остался недоволен результатами предыдущих поисков и настаивает на скорейшей ликвидации Штрассера, — продолжал Гейдрих. — Мы с Гиммлером единодушно решили послать вас в Португалию. Но перед этим фюрер хочет поговорить с вами».
Я перепугался. Я никак не мог понять, почему для выполнения этого задания выбрали именно меня, человека, который не имеет ни малейшего представления о подробностях дела. Уже упомянутый штандартенфюрер Б. , пользующийся особым доверием Гейдриха, подошел бы для этого куда лучше. Он уже не раз успешно выполнял подобные поручения, и я знал, что он хорошо знает не только «Черный фронт», но и круги московских эмигрантов.
Мы шли по длинному коридору новой имперской канцелярии, — глубокая тишина стояла между колоннами, и только время от времени слышался приглушенный разговор или щелканье каблуков приветствовавших нас часовых. Гиммлер вместе с фюрером уже сидел в углу огромного кабинета, когда Гейдрих, отдав честь по-военному, сообщил о нашем прибытии. Оба еще некоторое время продолжали разглядывать лежавшую перед ними карту, затем Гитлер подошел и поздоровался, пожав нам руки. «Узнали вы что-нибудь новое насчет Штрассера?» — спросил он. Гейдрих ответил отрицательно. Гитлер задумчиво взглянул на меня. «Неся службу, вы, как каждый солдат на фронте, подчиняетесь приказам своих начальников, — сказал он совершенно неожиданно. — Приказ, который я вам сейчас отдаю, необходимо содержать в полной тайне; для выполнения его вы, в случае необходимости, должны пожертвовать жизнью».
В голове у меня царила полная неразбериха — мгновенно вспомнилось неудавшееся похищение герцога Виндзорского, осуществить которое поручили также мне. Я начинал догадываться, что меня и в этом случае хотели использовать для таких же целей. Тем временем Гитлер разразился потоком брани в адрес «предателя» Штрассера, человека, представляющего собой скрытую опасность, которого нужно устранить любыми средствами.
«Я приказываю вам выполнить эту задачу». Еще не придя в себя, я ответил: «Слушаюсь, мой фюрер». Это были единственные слова, которые я вообще сумел произнести. Не отрывая от меня глаз, Гитлер продолжал тем же приказным тоном: «Как только вы обнаружите, что он там, его надлежит устранить». После этого он обратился к Гейдриху: «Я наделяю вас всеми полномочиями для выполнения этого приказа». Затем он протянул каждому из нас руку и простился с нами.
За дверью мы подождали Гиммлера, который попросил нас пройти в его рабочий кабинет. Из последующей беседы между Гиммлером и Гейдрихом мне стало ясно, что у них уже разработан план практического выполнена «операции Штрассер». Меня вновь удивила раздраженность Гейдриха, — может быть, Штрассер кое-что знал о его личной жизни, что могло быть опасным для Гейдриха, пока тот был жив?
Вошел адъютант и сообщил, что д-р Шт. ожидает уже около получаса. Гейдрих объяснил мне, что д-р Шт. является доцентом одного университета, одним из крупнейших авторитетов в области бактериологии. В настоящее время он работает над разработкой защитных мероприятий на случай бактериологической войны. «Д-р Шт. передаст
Д-ру Шт. было лет тридцать пять. Он держался самоуверенно и сразу же начал свой доклад — холодно, без эмоций, как на лекции. В соответствии с полученным приказом, сказал он, им создана сильнодействующая бактериологическая сыворотка, капли которой достаточно, чтобы умертвить человека с вероятностью 1000/1. Наличие следов сыворотки в организме убитого исключено. Препарат действует, в зависимости от конституции жертвы, в течение двенадцати часов, создавая картину заболевания, похожего на тиф. При высыхании препарат не теряет эффективности. Достаточно капнуть в стакан для полоскания рта каплю этого раствора, чтобы при последующем использовании стакана высохшая масса вещества вновь стала действовать.
У меня буквально волосы встали дыбом, тем более что взглянув в сверкающие глаза доцента, я увидел, что он — хотя и говорил холодно и сухо — просто-напросто опьянен собственным докладом. Украдкой я посмотрел на Гиммлера — он, казалось, как и я, не без содрогания слушал объяснения. Его явно испугала собственная решимость. Гейдриха же все это, видимо, мало трогало. К моему ужасу докладчик вытащил из кармана две бутылочки и поставил перед нами на стол. С испугом рассматривал я бесцветную жидкость и боязливо посмотрел на горлышко бутылок — оно было заткнуто стеклянной пробкой, которую можно было использовать как капельницу. Наконец Гейдрих прервал поток красноречия разговорившегося ученого словами: «Благодарим вас, подождите нас в коридоре».
Когда доцент ушел, Гейдрих обратился к Гиммлеру: «Мне кажется, рейхсфюрер, дальнейшее обсуждения излишне. Шелленберг должен подумать, как он практически выполнит это задание». Мы встали. Я осторожно взял две бутылочки, опустил вертикально в карманы и, судорожно сжав их руками, удалился. Вернувшись к себе в кабинет, я тут же запер их в своем сейфе. Я отключил сигнальную систему и телефон и изнеможенно опустился в кресло. Что мне было делать? Мысли кружились как карусель. Два или три раза я подходил к сейфу, чтобы убедиться, там ли еще эти дьявольские бутылки. Внезапно я спросил себя, почему этот кошмарный человек дал тебе сразу две бутылки, если достаточно одной капли?.. А не хотят ли тебя использовать в качестве подопытного кролика для испытания средства будущей бактериологической войны?
Я связался с уже упомянутым штандартенфюрером Б. , который тотчас же пришел ко мне и своим гнусавым голосом прочел мне обстоятельную лекцию о «Черном фронте». Этот агент для специальных поручений Гейдриха действительно прошел огонь, воду и медные трубы. Он знал огромное количество людей, прежде всего из числа русских агентов. Я бы охотно рассказал ему о моем ужасном задании, и уже собирался это сделать, но тут вспомнил, что Гейдрих приказал ему только проинформировать меня о положении дел, не сообщив ему, что я должен отправиться в Португалию.
Наконец я начал готовиться к отъезду, покорившись своей участи. На этот раз не было дипломатического паспорта. Я ехал как простой агент. А что будет, спрашивал я себя, если на таможне у меня найдут эти бутылочки? Просто оставить их где-нибудь или выбросить в реку было невозможно — это было бы преступлением. Содержимого их хватило бы, чтобы отравить систему водоснабжения целого города с миллионным населением.
Постепенно в голове у меня прояснялось, и я наметил себе следующий план: прежде всего нужно поместить бутылочки в стальную оболочку, предохраняющую их от толчков и давления. Такой контейнер позволял мне просто выбросить их во время полета над морем. Тогда задание можно было бы выполнить другим способом. Допустим, устранение Штрассера можно было поручить наемному исполнителю. Мысль о том, чтобы выбросить бутылочки в море, несколько успокоила меня. Д-р Шт. сообщил, что содержимое их будет «жизнеспособным» самое большее два года. Стальные капсулы могли пролежать в море двадцать-тридцать лет. Таким образом, я мог со спокойной совестью бросить их в море.