Мелодия моего сердца
Шрифт:
На заброшенной заправке собралась куча людей и машин. В толпе, ближе к зданию, замечаю Бетти, Шона и остальных ребят из нашей компании. Каждую среду друг собирает народ, чтобы погонять на скейтах и просто хорошо отдохнуть.
Шон Блит – мастер своего дела. Он умело стоит на скейтборде и выполняет множество трюков. Честно говоря, я не знаю, каково это – кататься на скейте. Шон с самого детства пытается заставить меня встать на доску, но у него ничего не выходит.
С трудом найдя место для машины, я все-таки паркуюсь
Такие привычные действия, ранее любимые мной, сейчас не вызывают внутри никакого отклика. Я словно выныриваю из своего тела и парю в небе, наблюдая за происходящим. Как посторонний.
– Не ожидал, что сегодня придет столько народа! – восторженно говорит Шон. Его глаза загораются, как два огонька, и чернеют от явного удовлетворения. Рядом с ним хохочут девушки, парни подготавливают скейты, лонгборды и прочую ерунду на колесах.
– О, Шон, ну когда ты уже расскажешь нам о скейтбординге?
Какие-то девушки около красного «Крайслера» хнычут, надувая накаченные губы.
Должен признать, когда друг занимается любимым делом, он не обращает внимания ни на кого, кто приходит поглазеть на него. Даже на открыто вешающихся красивеньких девушек. Стальная выдержка и заинтересованность в скейтборде.
– Прямо сейчас. – Он подмигивает им и берет в руки мегафон. – Вас приветствует Шон Блит!
Друг громко кричит, и собравшаяся толпа восторженно голосит.
– Я скучала. – Бет льнет ко мне, но я лишь загадочно улыбаюсь. Внутри ничего не екает, и мне хочется постучать по груди, чтобы сердце как следует разогрелось. Что со мной происходит?
– Сейчас быстро пройдемся по теории, ну а после приступим к практике. Бонусом будет небольшой мастер-класс!
Пока Шон распыляется, люди постепенно образуют полукруг.
Друг довольно подмигивает нам с Бет и уже в который раз принимается объяснять людям, что же за странная штука скейтборд, и из чего он состоит.
– Итак, начнём с основ, – громко говорит Блит и поднимает повыше скейт. – Доска скейтборда называется декой…
Шон с увлечением рассказывает и показывает всем детали его старых, уже разобранных скейтов.
Каждый раз наблюдая за уроками Шона, я испытываю неимоверную гордость. Хоть парень и не подает признаков надежды на лучшее будущее – университет, работа – его глаза всегда горят от скейта. А душа Шона – чистейшее озеро, в которое хочется прыгнуть с лихвой. К сожалению, мало кто может разглядеть это за фасадом нарцисса.
– Дэвид, я тут подумала, может, купим маленькую собачку?
Я перевожу на Бет взгляд, надеясь, что это такая шутка. Кому как не ей знать о моей антипатии к собакам.
Но она абсолютно серьезна. Ее лицо приобретает жалостливый вид, еще немного и сложит руки в молитвенном жесте.
Я хмурюсь и отрицательно
– Нет. И это не обсуждается!
– Что? – удивляется Бет. – Но почему?
Я игнорирую вопросы и внимательно прислушиваюсь к рассказам Шона, хоть и слышал все это тысячу раз.
– Немного о трюках. Я умею выполнять все трюки, – губы Шона трогает улыбка. – И это правда. Моя жизнь – это трюки и скейтборд. Ну и, конечно же, девочки, – смеясь, произносит он и продолжает уже более серьезно.
Шон рассказывает о базовом трюке и демонстрирует его с непринужденной грацией. Потом рассказывает о других, каждый из которых исполняет идеально, словно проделывал миллион раз. Наверное, так и есть.
Я перестаю слушать, когда друг переходит к стилям, и ныряю в свои мысли, отключаясь от реальности.
Последнее время мне часто приходится зависать в пространстве. И это связано с полным ощущением, что я живу не свою жизнь. В какой-то момент я словно сошел с дороги на тропу и заблудился.
Мои отношения с Бет больше не приносят удовольствие. Я все больше ощущаю подавленность. Мне не хочется возвращаться домой, делить с ней постель, элементарно – разговаривать. И я не могу перестать винить себя в этом. Мне кажется, что я подвожу Бетти. Растоптал наши чувства, убил в ней все хорошее, сам оттолкнул от себя.
Черная дыра, с каждым днем увеличивающаяся в размере, поглощает меня все сильнее. Мальчик, который стремился помогать и быть лучше всех, медленно погибает. Он зовет меня на помощь, но я безвольно барахтаюсь в ничтожности и жалости к себе, не имея сил подняться.
– Малыш. – Бетти гладит меня по щеке, заглядывая в глаза. – С тобой все хорошо?
Я рассеянно киваю и концентрируюсь на Шоне.
Он заканчивает теорию о скейтборде, хлопает в ладоши, и все приступают к практике. Новички усердно пытаются повторить базовые упражнения, а те ребята, которые занимаются давно, разбиваются на группы. Кто-то катается в свое удовольствие и делает трюки, а кто-то помогает остальным.
Спустя пару часов всем по очереди приходит уведомление о вечеринке в доме Линдси Талон – нашей с Шоном подруги детства. И мы тут же разбредаемся по разным машинам и выдвигаемся колонной на улицу.
– Ну же, Шон, до дна! – восторженно кричат подвыпившие девушки.
Я стою неподалеку от пивной бочки и наблюдаю за другом. Шон, сколько его знаю, всегда был душой компании. И на этот раз кучка девушек во главе с Линдси взяла его на слабо – мол, милый Шон, ты такой душка, а выпьешь ли ты бочонок с пивом? О, ну и где это видано, чтобы друг отказался!
Как говорят все парни, чьи девушки постоянно западают на него, – смазливое личико, но ни гроша за душой. Хотел бы я с этим поспорить, но иногда меня терзают сомнения. Словно Шон – это две личности, уживающиеся в одном теле.