Мелодия моего сердца
Шрифт:
– Ты первый человек, который обратил на меня внимание.
Наверное, недоумение, отразившееся на моем лице, подталкивает Мелиссу сдаться и сесть рядом. Она закидывает ногу на ногу и поворачивается ко мне, изучая подол платья.
– Обычно я сама по себе. Или, скорее, в себе.
Мелисса бросает на меня беглый взгляд и морщит нос.
– Должна быть причина, да?
Девушка кивает. Ее изумрудные глаза стекленеют, и она мысленно переносится куда-то очень далеко. Закусывает верхнюю губу и морщит брови.
Я подвигаюсь ближе и поднимаю
– Ты странный. – Она не отстраняется, но смотрит не разрывая зрительного контакта. Я буквально тону в зелени. Разве такое вообще возможно?
Звонок телефона развеивает магию момента. Мелисса бросается к рюкзаку и достает телефон. Я отодвигаюсь, ругая себя за необоснованный напор, и наблюдаю за спешностью действий: девушка отключает звук и запихивает мобильник обратно.
– Мне нужно идти, – она встает и направляется туда, откуда мы пришли.
– Мы еще встретимся?
Мелисса оборачивается, застывая на мгновение, а потом быстрым шагом уносится прочь. И все, что я вижу, – удаляющееся огненное пятно.
Глава 1
Впервые мы встретились там, откуда каждый раз с таким невероятным отчаянием мне хотелось сбежать. Он сидел в коридоре, разглядывая стены, а затем – меня. Наверное, он подумал, что я его не заметила.
Но я заметила.
Еще до того, как женщина-администратор ушла, и он посмотрел на меня.
Красивый профиль, волевой подбородок с ямочкой посередине, густые брови и полные до безобразия губы. О, и вздернутый нос.
Когда последний раз меня привлекал мужчина? Кажется, это было… никогда?
Мне удалось запечатлеть в памяти его образ – темно-русые волосы, удлиненные и кудрявые пряди спадающие на лоб, широкие плечи и узкие бедра, большие руки и добрый взгляд.
Я последовала за ним не раздумывая. Словно мы были знакомы. Когда-то давно. Но почему забыли друг друга?
– Что сейчас читаешь?
Линдси возвращает меня в реальность одной из самых животрепещущих тем. Медленно улыбаюсь, отмечая про себя ее вовлеченность.
Пожалуй, подруга единственный после мамы человек, который важен в моей жизни. Но я до сих пор задаюсь вопросом: как же у нее это получилось?
– Бронте.
Моя улыбка становится шире, когда Линдси закатывает глаза, и с большей энергичностью принимается подпиливать ноготь.
– Только не говори «Джейн Эйр».
– Джейн Эйр.
Она косится на меня, но быстро возвращает внимание рукам.
– И который это раз? Шестой?
– Или седьмой?
– Или седьмой?!
Линдси перестает заниматься ногтями и с недоумением прожигает во мне дыру. Я пытаюсь спрятать улыбку, закусив щеку.
– Тебе же только двадцать три. Боюсь представить, каким будет число к старости.
– На самом деле, десятый, – непринужденно кидаю я и беру апельсиновую палочку, делая вид, что ногти и вправду меня интересуют.
– Ты сумасшедшая!
Я
– Ты говорила это вчера. И позавчера. И двумя днями ранее.
Думаю, я действительно так и выгляжу в ее глазах. И в глазах других. Мне нравится быть чудачкой. Отшельником, одиночкой. Читать книгу в десятый раз. Записывать тексты песен любимых исполнителей. Пропускать сквозь себя боль. И ненавидеть больницы.
– Напомни-ка. – Линдси усаживается удобнее, подкладывая подушку под спину. – Откуда такая любовь к книге?
Мысли уносятся вскачь, рисуя множество разных ответов. Я подбираю наиболее емкий, но отражающий суть, и с полной отстраненностью говорю:
– Она дает мне надежду…
Линдси делано кивает. Задумывается на несколько мгновений, накручивая локон на палец, и констатирует факт:
– Когда мы изучали ее в школе Сент-Маргарет (школа-пансион для девочек в Ванкувере), не помню, чтобы ты выделяла книгу на фоне остальных. Мне кажется, ты всегда ровно относилась к любым произведениям. Просто горела литературой.
Глупо отрицать очевидное. Да и к чему? Моя жизнь никогда не была похожа на розовое облако. И Линдси как никто об этом знает.
– Я нашла в ней пристанище после рецидива.
Перебирая книги на полке, я утопаю в сказочном голосе, разливающемся по комнате. Медленно закрыв глаза, пропускаю каждое слово сквозь сердце. И это именно то, что мне нужно.
– До-о-ом, – тяну в унисон с певицей.
Томик зависает у меня в руке, и я вновь закрываю глаза, потихоньку раскачиваясь из стороны в сторону.
Дом.
Отражение сияющих глаз – и разум напоминает мне:
Я стремлюсь
Быть равнодушной, но полной жизни для того, что вдохновляет меня.
Дом,
Быть свободной, просто дышать, меня видят лишь знакомые глаза.
Дом
Как недосягаемая мечта, я не вижу ее сквозь пленку.
(Birdy – Home)
Я раскрываю книгу и перелистываю страницы. Шелест проникает в меня, заставляя вспоминать дни, когда книги и бумага были повсюду. Я зарывалась в них с головой, вчитывалась в каждое слово, писала рецензии, смаковала. А потом мне пришлось отрезать все, что предполагало будущее. Каждую деталь, каждое занятие.
Все. Будущего нет. И я погружаюсь в это, как в болото. Утопая, утопая и утопая.
– Дом там, где мое сердце.
Песня заканчивается, и я захлопываю книгу. В ушах лишь звенящая тишина и редкий шорох тюля.