Мелькнул чулок

Гейдж Элизабет

Сделав за двадцать лет блестящую карьеру в ночных клубах, он стал признанным королем «лас-вегасского стиля» и теперь служил образцом для таких многообещающих комических актеров, как Филлис Диллер и Дон Риклз.

– И, – продолжал Томми Грейнджер, – в студии присутствуют Мэрилин Прайз, очаровательная певица – сопрано из «Метрополитен Опера», которую мы всегда так рады видеть. С нами и Аллен Рубин, молодой композитор, чьи песни имели такой успех в Голливуде.

Публика встречала каждое имя вежливыми аплодисментами.

– И, наконец, последнее, но не менее важное, – заключил Томми многозначительно подняв брови. –

Женщина, которую знают все, разве что среди присутствующих есть немногие, кому не удалось посмотреть «Полночный час». Поверьте, эта молодая леди… – Он очертил в воздухе выразительные контуры женской фигуры. – Она в самом деле… ну, скажем, нечто! Мисс Энни Хэвиленд…

Шквал аплодисментов заглушил конец предложения. Публика явно ждала сенсаций.

Энни сидела в зеленой комнате, слушая речь Томми, и нервничала, ожидая пока настанет ее очередь появиться перед зрителями. Мэрилин Прайз спела две короткие арии и немного поболтала с Томми перед тем, как распрощаться. Потом настала очередь Рэна Сигела прочитать шестиминутный монолог, прокатившийся по залу беспощадной, уничтожавшей все на своем пути колесницей и оставивший публику в состоянии тихой истерики. За эти несколько минут Рэн ухитрялся оскорбить едва ли не половину сидящих в зале людей и истратил еще секунду, выпалив заряд шуток в Томми, который даже не потрудился их парировать. Зато Рэн почтительно молчал, пока молодой Аллен Рубин обсуждал с Томми свои песни и музыку к кинофильмам, написанные за последнее время.

Энни с каждой минутой все больше теряла самообладание. Она знала, что не стоило принимать предложение Томми, хотя в то время не имела ни малейшего представления об участии в шоу Рэна Сигела. Но успех «Полночного часа» оказался настолько сенсационным, а ожидаемых предложений работы не последовало, Барри Стейн убедил свою клиентку в необходимости появиться перед публикой.

– Все знают вас только как Лайну, – убеждал он, – то есть как товар, приносящий большую прибыль в короткий срок. Но если хотите сделать настоящую карьеру, необходимо заставить публику увидеть, что за хорошеньким личиком скрывается истинный талант. Нельзя больше прятаться!

«От собственного позора», – горько размышляла Энни.

Она, насколько это было возможно, избегала давать интервью о себе и о своей героине, поскольку все репортеры задавали одни и те же утомительные вопросы, повторяемые сотни раз с плохо скрытым грязным любопытством.

– Вы похожи на Лайну в реальной жизни?

– Что представляет собой Эрик Шейн как мужчина? Уклончивые ответы и отрицание Энни не могли отвлечь репортеров от одержимого желания представить перед публикой подробности личной жизни Энни. То, что Барри столь откровенно называл товаром, основывалось на жадном стремлении публики узнать подробности о романе с Эриком, поэтому ее не спрашивали ни о чем другом. Положение было одновременно смехотворным и невыносимым.

Настало время последней части передачи. Гример небрежно прошелся пуховкой по лицу Энни.

– А теперь, – объявил Томми, – для тех, кто достаточно добр, чтобы впустить меня в спальню в такой поздний час, настал момент, которого все мы так ждали. Я хочу представить вам юную леди, шокировавшую множество людей своей изумительной игрой в известном фильме «Полночный час», имевшем такой успех по всей стране. Те, кто интересуется, может ли женщина быть в жизни

столь же эротичной, как и созданная актрисой экранная героиня, сумеют, наконец, ответить на этот вопрос. Приветствуйте мисс Энни Хэвиленд!

Энни украдкой оглядела в зеркале простое летнее цветастое платье – плод долгих размышлений и споров. Энни хотела надеть строгий брючный костюм, а Барри настаивал, чтобы она появилась перед публикой в наряде Лайны. Энни не хотела выглядеть словно раздираемая комплексами неполноценности, боящаяся собственной сексуальности школьная учительница, но и не желала иметь вид неразборчивой старлетки.

Платье было удобным и милым, но у Энни не осталось времени побеспокоиться насчет собственной внешности – рабочий открыл занавес, и она оказалась на сцене, улыбаясь разразившейся аплодисментами публике. Послышались свистки и что-то вроде волчьих завываний, окончательно смутивших Энни.

Вспомнив наставления Барри о том, что нужно казаться естественной, Энни пожала Томми руку и уселась в кресло для гостей около стола ведущего.

– Истинное удовольствие видеть вас, – начал он вкрадчивым тягучим голосом. – Только на прошлой неделе я видел «Полночный час» и должен сказать, что фильм держал публику в постоянном напряжении. Конечно, это серьезная, глубокая картина, но ваша игра – просто изумительна. Скажите, очень сложно работать с такими мастерами, как Эрик Шейн и Дэймон Рис? Чувствовали вы себя не в своей тарелке, или наоборот, все оказалось гораздо легче, чем мы предполагаем?

– Собственно говоря, и то, и другое, – ответила Энни. – Сначала мне было непросто, потому что я давно знала их работы и восхищалась ими. Кроме того, они оба – великие труженики и стараются во всем достичь совершенства, особенно Дэймон Рис, настоящий хозяин на съемочной площадке. Он не успокоится, пока не добьется, чего хочет…

Глуповатые неуместные смешки послышались в зале и мгновенно вывели Энни из равновесия.

– Эрик Шейн гораздо спокойнее и проще в обращении, – продолжала девушка, вызвав еще один короткий взрыв смеха. – Но он тоже крайне требователен и не удовлетворится небрежной работой. К счастью для меня, они в очень хороших отношениях, поскольку много сотрудничали вместе. Они сделали все, чтобы я почувствовала себя, как дома…

Снова хохот, заставивший Энни смущенно замолчать. Она нерешительно взглянула на Томми, ища моральной поддержки, но тот уставился на нее мечтательно-восхищенным взглядом, явно предназначенным, чтобы позабавить публику. Энни проклинала себя за то, что не подготовила заранее более нейтральное выступление, хотя в том, что она сказала сейчас, можно было лишь с большой натяжкой уловить двойной смысл, некий эротический подтекст, возбудивший любопытство публики.

Словно мгновенно спустившись на землю, Томми продолжал с невозмутимым видом:

– Вам, должно быть, нелегко пришлось? Несколько недель такой напряженной работы.

– Сказать по правде, да, – кивнула Энни. – Я впервые участвовала в полнометражном фильме, где сцены снимались в произвольной последовательности. Но работа, как вы сказали, была такой напряженной, что скоро я уже почти не замечала, как идет время. Энергия Дэймона была безгранична, и он безжалостно подгонял нас, требуя все большего… мы словно оказались в другом мире. Только когда все было кончено, я осознала, насколько вымоталась…