Мелькнул чулок

Гейдж Элизабет

Когда аплодисменты, наконец, немного утихли, Энни начала говорить:

– Спасибо, большое спасибо за вашу доброту. И за ваши похвалы, они значат для меня больше, чем я могу высказать.

Дыхание у нее перехватило: слова не шли с языка.

– Все прекрасные, преданные делу люди, работавшие над «Плодородным полумесяцем», – сказала она наконец, – с самого начала знали, что Дейзи и ее история никогда не существовали бы, не говоря уже о том, что не появились бы на

экране, не подари им жизнь гений и неутомимый дух Дэймона Риса. Но лишь немногие понимали, как велики были поддержка и помощь друга и ассистентки Дэймона Марго Свифт. Марго пришла к Дэймону в начале своей карьеры, когда Рис был в расцвете славы. Они так много значили друг для друга, и, принимая эту награду, я хотела бы вспомнить о любви, сделавшей их необходимыми друг для друга и для меня.

Блестящими от слез глазами Энни взглянула на притихший зал.

– Сегодня, – продолжала Энни, – я чувствую, что потеряла свою семью. Дэймон Рис был мне отцом в лучшем и самом глубоком смысле этого слова, дал мне мужество и гордость помочь себе, когда я считала, что мне уже ничто не поможет. Я так любила его…

Скорбь вновь сжала сердце. Несколько минут Энни была не в силах говорить.

– А Марго была настоящей сестрой, которой я никогда не имела. Она поддерживала меня всеми силами своей мужественной души и понимала меня лучше, чем я понимала себя. Я всегда с болью буду думать о будущем, которое отнято у нее, но и я благодарна судьбе, позволившей мне узнать Марго.

Энни замолчала, грустно улыбнувшись.

– Как все вы, я чувствую себя сегодня ужасно, потому что потеряла Дэймона и Марго. Но я не одинока – вы здесь со мной. И я хочу, чтобы вы стали моей семьей. Ваша любовь и ободрение означают для меня больше, чем могу высказать. И теперь, когда вы подарили мне свою симпатию, обещаю, что никогда не подведу вас. С этой минуты буду стараться как могу, и пока жива, не забуду эту ночь и эту минуту.

Энни сошла со сцены под нарастающий грохот аплодисментов, превратившихся в овацию.

Идя по проходу, она видела сотни залитых слезами улыбающихся лиц, тысячи хлопающих рук.

И заметила напряженно ожидающего Фрэнка.

Журналисты понимали, каких сил стоил Энни сегодняшний вечер, и великодушно освободили ее от обязательного интервью после церемонии награждения.

Через полчаса после речи Энни церемония завершилась. Энни обнимали, жали руки, желали счастья… Наконец она осталась наедине с Фрэнком. Оба молча направились через ночь, к стоявшему неподалеку автомобилю.

В воздухе уже чувствовалось приближение лета. Соленый морской запах смешался с ароматом эвкалипта, жасмина, подстриженной

травы. Звезды висели совсем низко. Когда-то Энни в такую же ночь шла с Бет Холланд по Фаунтин авеню, не зная, что через несколько минут произойдет знаменательная встреча с незнакомцем по имени Дэймон Рис.

Это было пять лет назад… а казалось, прошла вечность. Но это тот же город и тот же воздух. И даже тогда Энни спрашивала себя в изумлении и тревоге – может ли судьба распорядиться так, что эти улицы станут ее домом?

Фрэнк нес статуэтку в одной руке, другая лежала на плече Энни.

Когда они добрались до автомобиля, он повернулся к ней.

– Куда теперь?

– Ты знаешь.

Фрэнк наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Оба знали – тихие комнаты квартиры ждут их сейчас. Ничто теперь не разделяло Энни и Фрэнка. Они вместе.

Он слегка отстранил Энни от себя: Энни, прикрыв глаза, чуть покачнулась: усталая, хрупкая нимфа в его сильных руках.

– А после сегодняшнего вечера? – спросил Фрэнк. В глазах Энни горела боль, смешанная с желанием.

– Неужели ты и вправду можешь хотеть меня? – спросила она. – Сама не знаю, кто я, Фрэнк, откуда и куда иду. Можешь ли ты это понять?

– Я знаю, кто ты.

Энни недоуменно, с нежностью взглянула на него. Возможно, Фрэнк прав. Неужели всю свою жизнь она пыталась достичь того, что не под силу совершить одному? Может, единственный способ найти себя—довериться этому человеку и принадлежать ему? Наверное, единственная Энни Хэвиленд, которую стоит узнать, – та, что отражается сейчас в глазах Фрэнка.

И когда она спрятала лицо на его груди, ожидание, так долго копившееся в душе, почему-то пропало куда-то, истощилось, ушло. Куда так срочно нужно бежать? От чего скрываться? Нетерпение улеглось, а ведь перед Энни открылось будущее, пусть такое же непроницаемое, как раньше, но обещавшее радость и добро.

Через секунду они очутились в автомобиле; статуэтка валялась на заднем сиденье. Машина легко влилась в поток.

Ладонь Фрэнка опустилась на руку Энни; девушка закрыла глаза, счастливая, что может, наконец, дать им отдохнуть. Слишком много битв, чтоб видеть ясно, слишком много слез, истощивших их.

Дорога стелилась под колеса, как бесконечный океан под днище корабля; покачивание рессор, убаюкивающих Энни, навевало дремоту… Глаза Фрэнка будут смотреть на нее этой ночью, а его рука будет спасительным ориентиром, в котором она так нуждалась сейчас.

Энни нерешительно стиснула его пальцы. В ответ Фрэнк прижал ее к себе еще сильнее.

И так они ехали до самого дома.