Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Спасибо, – шепнула я и опять куда-то провалилась, а когда в следующий раз очнулась, то рядом никого не было, но дверь на кухню была полностью открыта, и оттуда доносились голоса.
– Да ты, Алеша, посиди спокойно, Наташа спит, мы услышим, если что. Чай еще себе наливай, сахар клади. С маслом бутерброд будешь? А то у меня сыр кончился.
– Слушай, я, наверное, такой нахал – все у тебя съел, даже не заметил.
Гера негромко засмеялась, и смех у нее был добрый и тоже очень приятный.
– Да ладно тебе! Ты –
– Ты здесь одна живешь?
– Мне эту квартиру бабушка завещала, но в выходные я обычно у родителей, они тут близко живут. Здесь кроме меня никто не бывает, когда Сева мне сегодня позвонил и начал про огнестрельное, и что нельзя, чтоб кто-то знал, – конечно, я ему сразу сказала сюда вас везти.
– Спасибо, Гера, ты даже не представляешь…. Если тебе когда-то будет нужно, я тебе… я тебе все сделаю, хоть солнце с неба достану.
От тона, каким Алеша это произнес, у меня на глаза аж слезы навернулись, а Гера в ответ неожиданно смущенно хихикнула:
– Точно? Тогда, если я тебя попрошу одну вещь….
– Хоть десять вещей!
– Ты мне можешь сказать правду? Только, чтобы Севе ни слова, обещай!
– Да чтоб мне провалиться!
Этим полушутливым ответом мой друг, кажется, пытался замаскировать свое смущение – ведь солнце с неба достать это одно, а обсуждать дела приятеля за его спиной совсем другое!
– Я что, Севе совсем не нравлюсь? Что он тебе обо мне говорит?
Ага, кажется, тут Алеша и влип. Мне стало до того любопытно, как ему удастся выкрутиться, что я в попытке не упустить ни слова попробовала приподнять голову – правда, безуспешно.
– Понимаешь, Гера, тут есть один нюанс, но ты обещай, что не будешь это принимать очень близко к сердцу, хорошо?
– Ну? – голос ее дрогнул.
– Видишь ли, Сева терпеть не может французских духов, и если бы ты могла пользоваться какими-то другими или вообще без них….
– Французских духов? – растерянно переспросила Гера.
– Ну, да, – он даже рискнул робко добавить: – Ты же вот сегодня – вообще не душилась, и прекрасно выглядишь.
– Так меня сегодня Сева с места сорвал, я даже глаза накрасить не успела, и потом, я же оперировала. А французские духи… Да я их и сама не люблю, – простодушно призналась она, – но ведь в «Шанели», говорят, феромоны, мужчину это должно привлекать.
То, что на это ответил ей Алеша, наполнило мою душу гордостью за его дипломатические способности:
– Учти на будущее, Гера, Севка всегда был человеком наоборот. Помню, нам еще в самом начале, на первом курсе, на контрольной по математическому анализу дали десять заданий, и все стонали, что не успеют решить, а Севка начал кричать, что мало. Мы ему после семинара даже хотели темную устроить.
Гера засмеялась, но
– Все купил, все привез, принимайте товар. В этой вот сумке продукты питания. Леха, разбирайся, это по твоей части. А здесь вот вся медицина, смотри, Гера, я прямо по твоему списку: тут в пакете антибиотик, шприцы и всякая мелочь, здесь физраствор, а тут еще что-то…. а, это судно.
Если бы не массивная потеря крови, последний предмет из перечисленного Севой вызвал бы на моих щеках краску смущения, поскольку Алеша озабоченно произнес:
– Ей, наверное, уже нужно, мы ведь здесь давно. Как его подложить?
– Пока вряд ли, – возразила Гера, – а вот поставлю капельницу, тогда конечно, – и она добавила совсем уже другим голосом, гортанным и очень нежным: – Большое спасибо Сева.
– Да чего там. Леха, – крикнул он, – я тебе батину куртку привез. В прихожей лежит, в комнату не стал тащить, грязная – он ее для рыбалки держит. Тебя в ней однозначно никто не узнает, но за бомжа точно примут.
– Сойдет, – отозвался из кухни Алеша, – а с карты деньги снял?
– Да, чуть не забыл – карта твоя заблокирована. Ты когда в последний раз пользовался?
– Как заблокирована, – в голосе Алеши послышалась растерянность, он вышел из кухни, держа в руках сумку, – я же только в среду с ней в Подольском «Перекрестке» продукты покупал, на ней около двухсот тысяч должно было остаться.
– Ну, я не знаю. Кэша твоего мне хватило, а денег снять я не смог, в три банкомата совался. Так что ты имей в виду.
– Алеша, – открыв глаза, еле слышно позвала я, и все трое тут же повернулись в мою сторону.
– Наташка, – Алеша торопливо сделал шаг в мою сторону, – очнулась?
– Я… давно. Нам… нужно ехать, тут нельзя. Они… заблокировали карту… значит…
– Тебе, Наташенька, пока нельзя никуда ехать, – ласково, как ребенку, возразила Гера, которая все это время с чем-то возилась возле моей кровати, – сейчас капельницу буду ставить.
– Пусть… Алеша…один уезжает.
– Лежи, лежи, не болтай, – сердито отозвался он.
От сделанных усилий у меня перед глазами опять все поплыло, и я даже не стала сопротивляться, когда Гера вкатила мне в мягкое место довольно болезненный укол и продырявила вену на руке толстой иглой, через которую начал поступать физраствор.
Как она и обещала, мне вскоре понадобилось судно, и Алеша к жестокому моему стыду не только помогал его подкладывать, но и выносил. К счастью, Сева, почувствовав себя при этом лишним, тактично распрощался со всеми присутствующими и уехал, не то я не вынесла бы позора. А ведь в кино и романах раненные пулей всегда выглядят так поэтично и красиво! Поздно вечером, когда в мой организм было влито две бутыли физраствора, Гера убрала капельницу, осмотрела рану и осталась довольна.