Мельбурн – Москва

Тер-Микаэлян Галина

Глава двадцать третья

В сознание меня привел холод, я хотела перевернуться на другой бок и натянуть на себя одеяло, но тело словно налилось свинцом, не было сил пошевелиться. Череду монотонно повторяющихся гудков прервал сонный мужской голос:

– Да, шеф.

«Мы в машине, – вспомнила я, – Алеша звонит кому-то по громкой связи».

– Сева, это я, Русанов.

– Леха? – сонный голос оживился, в нем зазвучали нотки искренней радости. – Живой! А я смотрю по определителю –

звонок с телефона Шебаршина, из его машины. Ты куда пропал? Мы уж тут все изволновались.

– Слушай, времени нет, ты сможешь меня встретить на своей тачке – минут через двадцать пять? На Профсоюзной, не доезжая Теплого Стана.

– Успею, наверное, сегодня суббота, пробок нет. А что случилось?

– Потом. Мне срочно нужен хирург, но так, чтобы конфиденциально. Сможешь?

– Ну… не знаю, а что такое?

– Огнестрельное.

– У-у-у! – то ли с восторгом, то ли с удивлением протянул Сева, – придется тогда звонить Гере.

– Ты с ума сошел? Какого лешего Гере, я же сказал: конфиденциально!

– Так Гера же хирург, она в больнице работает.

Я хотела крикнуть, что хирург не нужен, а следует скорее скрыться, но, кажется, заснула и очнулась от холода – дверь машины была открыта, в салон ворвался ледяной ветер.

– Скорее, а то она замерзнет, – сказал Алешин голос, – у тебя в салоне печка хорошо работает?

– Нормально. А где Шебаршин? Что делать с его машиной?

– Шебаршин взлетел на воздух, – бережно вынося меня из салона, равнодушно ответил Алеша, – на этом свете машина ему уже не понадобится. Подержи дверцу, я уложу ее на заднее сидение.

– Ты что, Леха, что за шутки? – растерянно проговорил его собеседник. – Господи, она же совсем ребенок, кто это ее?

Последнее явно относилось ко мне, я хотела возмутиться и от этого потеряла сознание – теперь уже надолго, – а когда очнулась, надо мной белело чье-то лицо, и женский голос говорил:

– Смотрите, чтобы не дернулась, она приходит в себя, а у меня здесь нет ничего обезболивающего.

Боль прожгла насквозь, как каленым железом, но чьи-то сильные руки крепко держали меня, не давая двинуться, а все тот же женский голос, став неожиданно ласковым, уговаривал:

– Потерпи немного еще, Наташенька, потерпи, девочка, мне осталось только дренаж ввести. Ну вот, какая молодчина, вот и все.

Звякнуло что-то металлическое, рана ныла, но острая боль ушла.

– Она нас слышит? – спросил чей-то голос – настолько дрожащий и испуганный, что я не сразу признала Алешу.

– Слышит, слышит, – голос женщины стал озабоченным, – но большая кровопотеря.

– Может, переливание?

– Подождем, у меня здесь нет условий. Да и с кровью сейчас плохо – за сдачу крови больше не платят, доноров нет, нужно искать, договариваться.

– Может, мою? – вмешался третий голос, в котором я признала мужчину, назвавшего меня ребенком. –

У меня универсальная, первая группа, резус отрицательный.

– А антиген кел у тебя есть?

– Чего? Какой еще антиген?

– Ну, вот видишь – не знаешь. К тому же, у тебя, может быть ВИЧ-инфекция или гепатит.

– Что ж ты раньше об этом не задумывалась? – возмутился он.

– Да нет, что ты, Сева, я же просто к примеру говорю, – испугалась она, – с медицинской точки зрения. А так, надеюсь, обойдемся без гемотрансфузии. При переливании всегда есть вероятность осложнения, а в домашних условиях, если что, то сами понимаете. Ладно, ребята, пока Наташа спит, я пойду на кухню, чаю попью, а то с ног валюсь.

Судя по шагам, она вышла из комнаты, но рядом со мной все равно кто-то переговаривался – сначала шептались, потом повысили голоса, и я стала разбирать отдельные фразы. Голос Алеши говорил:

– Куртку мне какую-нибудь старую привези, а то я выскочил из коттеджа налегке, в одном свитере, хорошо весь кэш в джинсах был, а документы в рубашке. Вот, возьми деньги – купи чуток продуктов, а то неудобно человека объедать, если мы тут задержимся.

«Опять Алеша, бедный, голодный, – мелькнуло у меня, – а я тут лежу и лежу».

– Ладно, – ответил Сева, – доставлю все в лучшем виде. Леха, скажи, ты как думаешь – без Шебаршина контора не развалится? А то у меня еще за тачку кредит не выплачен.

– Если честно, то не знаю – у него везде были связи, он умел нужный баланс держать, а сейчас и налоговики, и конкуренты налетят, как коршуны.

– Н-да, печально. Ладно, я поехал, до скорого.

Женщина вернулась с кухни и оживленно проговорила:

– Чай заварен, желающие есть? – и тут же голос ее испуганно сник: – Сева, ты что, уезжаешь?

– Скоро приеду, привезу всякое разное, – небрежно ответил он, и с легким смущением в голосе добавил: – Спасибо тебе за все, Гера, ты… ну, в общем, настоящий друг.

Она сразу же оживилась:

– Раз ты приедешь, то сможешь в аптеке купить, что я тебе скажу?

– Только запиши на бумажке, у меня на названия памяти нет.

Пока она записывала, Алеша негромко говорил:

– Сева, держи мою карту, снимешь в банкомате, если денег не хватит. Или лучше вообще сними тысяч сорок, а то у меня кэша мало. Пин-код запомни.

Дальше я не слышала, потому что забылась тяжелым сном, и очнулась от мучительного чувства жажды.

– Пить, – простонал кто-то моим голосом.

– Наташка, киска, – рука Алеши приподняла мою голову, я хватала губами воду с чайной ложечки и жадно ее глотала.

– Ей нужно больше жидкости, – произнес где-то рядом голос Геры, – как можно больше. Организм молодой, быстро восполнит кровопотерю.

Я открыла глаза и на этот раз ясно увидела ее лицо – оно было усталым, не особо красивым, но приятным.