Механик

Рузанова Ольга

– Аборта не будет, – так же спокойно отвечаю я.

– Так… – тихо вздыхает она, – ты встала на учет?

– Да.

– Где?

– Я не скажу…

– Я сама узнаю.

– Зачем, мам? Я все равно его рожу…

Ответом мне становятся короткие гудки. Мама бросает трубку…

Я так и не сказала ей, что выхожу замуж. Не смогла.

– Можете обменяться кольцами… У вас есть кольца? – спрашивает регистратор Загса, женщина неопределенных лет

в бордовом, в пол, платье.

Матвей молча кивает и достает из заднего кармана джинсов два кольца. Напряженно глядя в глаза, надевает на мой палец тонкий золотой ободок.

Я тихо улыбаюсь. Пока не могу разобрать того, что чувствую. В голове не укладывается, что я теперь его жена.

Так просто. Две подписи, и я уже Соболева Анна Алексеевна.

Нас расписали через неделю после того, как мы подали заявление и приложили к нему справку о беременности. Я думала, это займет больше времени, думала, успею подготовиться, хотела платье новое и туфли, букет красивый…

А пойти пришлось в молочного цвета костюме, состоящего из узкой юбки и жакета и бежевых закрытых туфлях.

Хорошо, что за пару дней до регистрации Наталья привезла мне мои вещи. Позвонила накануне и рассказала, что папа, тайком от мамы, выписал с ее телефона мой номер и велел ей собрать мою одежду, личные вещи, ноутбук и даже драгоценности.

Поступок папы ошарашил. Не ожидала от него такой заботы. Думала, он вообще не заметил моего исчезновения.

Тем же вечером позвонила ему, чтобы поблагодарить.

Мы коротко целуемся и спешим на выход. У двери с той стороны уже топчется следующая пара. Они, в отличие от нас, пришли с толпой родственников и друзей, часть которых, судя по алкогольному амбре, уже начала праздновать.

Мы никого приглашать не стали. Я даже не знаю, сообщил ли Матвей сестре и друзьям. А мне и хвастаться некому было. Родители не знают, и Наталье рассказывать не стала.

Матвей усаживает меня на пассажирское сидение и, обойдя джип впереди, садится за руль.

– Аня…

Его голос тонет в оглушающем звуке клаксонов подъехавшего свадебного кортежа. Он тихо выругивается под нос и, заведя машину, выезжает со стоянки.

Погода портится. Еще утром светило яркое солнце, а сейчас подул ветер, небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать дождь.

– Хорошая примета…

– Что?.. – переспрашивает Матвей.

– Дождь в день свадьбы – хорошая примета… к финансовому благополучию…

Помню, так Наталья сказала, когда мы с родителями поехали на свадьбу к дочери прокурора и попали под ливень. Хотя, там и без примет все понятно было…

– Аня… – Матвей хмурится, отчего лоб разрезают продольные морщинки, – нужно немного потерпеть… все будет, я обещаю…

–

Я знаю…

– Не перебивай. Я в лепешку расшибусь, но верну тебе все, от чего ты ради меня отказалась… и даже больше… Клянусь! Когда–нибудь твоя мать будет гордится мной!

Услышав эти слова, я окончательно расклеиваюсь. Моя выдержка трещит по швам. Зачем он это говорит?! Зачем оправдывается за мой выбор?!

Я выбрала его. Сама! Сама променяла пышную свадьбу с лимузинами, столичными артистами и медовым месяцем на Бали с Давидом на скромную регистрацию с Матвеем.

Закрыв лицо руками, я начинаю тихонько всхлипывать.

– Принцесса?.. Плачешь?..

– Это гормоны…

Он больше меня не трогает. Пережидает истерику и достает пачку влажных салфеток из бардачка.

– Хочешь воды? – спрашивает Матвей и, не дожидаясь ответа, открывает бутылку и протягивает ее мне.

– Спасибо…

– Эля там сюрприз какой–то готовит…

– Ты ей рассказал?

– Рассказал, конечно… – пожимает плечами, кинув на меня быстрый взгляд.

– Как она отреагировала?

Вряд ли прыгала до потолка от радости. Не смотря на то, что отношения наши из состояния холодной войны перешли в нейтральные, чувствовалось, что она все еще считает меня виновной в том, что не Алла сейчас с Матвеем.

– Нормально… Хотела с нами в Загс ехать… Сказала, как только родится племянник, переедет к нам, чтобы тебе помогать…

– О, нет! – вырывается у меня, и Матвей начинает смеяться, – вместо одного ребенка, мне придется возиться с двумя.

– Я ей то же самое сказал!

Напряжение из салона уходит, меня отпускает. Я достаю из сумки зеркало, чтобы стереть с лица размазанную тушь и чувствую, как к щеке прикасаются его пальцы.

– Ты лучшее, что случилось в моей жизни… Я люблю тебя, жена!

Жена… Так непривычно! Я жена!.. Жена Матвея!..

Сама, как кошка, льну к его ладони, втягиваю запах машинной смазки, запах моего мужа, и шепчу:

– Я тоже тебя люблю… муж…

Заходим в супермаркет, чтобы купить торт и груши и идем в нашу квартиру, где, по словам Матвея, нас должна ждать его сестра.

Сюрпризы начинаются с порога. Едва мы заходим, начинает звучать марш Мендельсона, а на наши головы обрушивается шквал из риса, монет и лепестков роз.

– Твою мать… – ошалело выдыхает муж, – кто это убирать будет?!

– По–здрав–ля–ем – по–здрав–ля–ем… – глушит нас тонкий голос девочки, – горько!!!

Я, смеясь, опускаю голову вниз, чтобы стряхнуть с волос зерна и слышу голос Дена:

– Я ее предупреждал… Хреновая идея…

Но Элю, похоже, ничем не смутить. Она с разбегу повисает на брате, а затем переключается на меня.