Мегрэ в тревоге

Сименон Жорж

— Чего вы ищете?

— Мадемуазель Сабати.

— Луизу?

— Да, кажется, так ее и зовут.

— Тогда обогните дом и заходите с черного хода. Поднимитесь по лестнице. Упретесь в дверь, она одна, других нет. Там и живет Луиза.

Комиссар сделал все в точности так, как ему посоветовали, задел походя баки для мусора, перешагнул через отбросы, в этот момент во дворе казармы пропела труба.

Дверь, о которой ему говорили, была распахнута. Крутая, без перил лестница привела его на этаж на другом, чем

остальные квартиры, уровне, и он постучал в окрашенную голубым филенку.

Сначала никто не ответил. Стукнул посильнее, услышал женские шаги, передвигались в старых туфлях со стоптанными задниками; он был вынужден еще раз двинуть кулаком, пока изнутри не послышался голос:

— В чем дело?

— Мадемуазель Сабати?

— Что вам надо?

— Поговорить с вами. — И добавил на всякий случай: — Я от доктора.

Она опять куда-то удалилась, наверное, накинуть на себя что-то более подходящее случаю. Когда наконец дверь открылась, выяснилось, что женщина была одета в домашний с цветастыми узорами халат из плохо выделанного хлопка, под которым, кроме ночной рубашки, по-видимому, ничего не было. На голых ногах болтались шлепанцы, черные волосы взлохмачены.

— Вы спали?

— Нет.

Она недоверчиво осмотрела его с ног до головы. Позади нее, с крохотной лестничной площадки, просматривалась комната, пребывавшая в полнейшем беспорядке, хозяйка так и не приглашала его зайти.

— Что он велел мне передать?

При этом она повернула голову чуть в сторону, и стал виден синяк вокруг левого глаза — отнюдь не первой свежести, уже начавший желтеть.

— Не бойтесь. Я ваш друг. Всего лишь хотел бы немного поговорить с вами.

Она все же решилась пропустить незнакомого ей мужчину, но, надо полагать, только потому, что внизу, на ступенях лестницы, появились двое-трое мальчишек, наблюдавших за происходившим.

Квартира состояла из спальной с неудобной кроватью — это он углядел еще с порога — и кухни. Там, на столе, лежал раскрытый томик какого-то романа, рядом стояла чашка с остатками кофе с молоком, на тарелке лежал кусочек масла.

Луизу Сабати нельзя было назвать красавицей. В черном платье с белым передником она, должно быть, выглядела всегда утомленной, как это типично для большинства горничных в провинциальных гостиницах. И все же в ней проглядывало что-то привлекательное, нечто почти патетическое таилось в ее лице с темными, полными внутренней напряженности глазами.

Она освободила для него стул.

— Вас действительно послал Ален?

— Нет.

— Ему неизвестно, что вы тут?

Произнося эти слова, он бросила испуганный взгляд на дверь, сама и не собиралась садиться, держалась сторожко, в полной готовности оказать сопротивление.

— Не надо меня бояться.

— Вы из полиции?

— И да, и нет.

— Что случилось? Где Ален?

— Вероятно, у

себя дома.

— Вы уверены в этом?

— А почему должно быть иначе?

Она прикусила губу так сильно, что выступила кровь.

Было заметно, что она очень нервничает, причем болезненно. На какое-то мгновение у Мегрэ промелькнула даже мысль, уж не принимает ли Луиза наркотики.

— Кто вас навел на меня?

— Вы давно любовница доктора?

— Кто-то смолол языком, да?

Он напустил на себя самый благодушный, какой только смог, вид, впрочем, принуждать себя выказать ей симпатию надобности у Мегрэ вовсе не было.

— Вы только что встали? — спросил он вместо ответа.

— А вам-то какое дело?

Она говорила с легким, почти незаметным итальянским акцентом. На вид — чуть более двадцати лет, под плохо скроенным халатом угадывалось гибкое тело, лишь грудь, надо полагать, весьма вызывающая, несколько потяжелела.

— Вы не против сесть рядом?

Женщина не могла найти себе места. Лихорадочно дергаясь из стороны в сторону, она выхватила из пачки сигарету, закурила:

— Вы уверены, что, чего доброго, не нагрянет Ален?

— Вы страшитесь этого? Почему?

— Он ревнив.

— Но у него нет никаких оснований ревновать ко мне.

— Он видит соперника в каждом мужчине, — выпалила она и добавила странновато прозвучавшим голосом: — И поделом.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что это его право.

— Он любит вас?

— Думаю, да. Знаю, что не стою этого, но…

— Вы действительно не желаете присесть?

— Кто вы такой?

— Комиссар Мегрэ из парижской уголовной полиции.

— Слышала о вас. А что вы тут забыли?

Почему бы не потолковать с ней откровенно?

— Приехал в ваш город совершенно случайно навестить друга, с которым не виделся много лет.

— Это он вам рассказал обо мне?

— Нет. Я познакомился также и с вашим другом Аленом. Кстати, сегодня вечером приглашен к нему в гости.

Она чувствовала, что Мегрэ не лгал, но все еще не могла успокоиться. Тем не менее пододвинула к себе стул, хотя села на него не сразу.

— Если он пока еще и не попал в затруднительное положение, то рискует оказаться в нем с часу на час.

— С чего бы это?

По тону, каким она произнесла эту фразу, комиссар понял, что Сабати уже знает обо всем.

— Некоторые считают, что он, возможно, и есть тот человек, которого сейчас разыскивают.

— Из-за этих злодеяний? Вранье! Это не он. У него нет никаких причин…

Комиссар перебил ее, протянув анонимное письмо, которое передал ему следователь. Она ознакомилась с ним, лицо напряглось, брови нахмурились.

— Интересно, кто же такое сморозил?

— Какая-то женщина.

— Это уж точно. И явно из тех, кто проживает в этом бараке.