Медузон
Шрифт:
Если б я верил в судьбу, то сказал бы, что она жестока.
Я хотел поблагодарить Э’неша за проделанную работу — все сделано аккуратно и тщательно. Но я не могу этого сделать. Меж нами разверзлась пропасть молчания, которую я не в силах преодолеть.
— Что ж, — говорит он. — Ещё увидимся. Моя койка там. Здесь, на корабле, где-то полдесятка наших. Всех Саламандр разместили вместе.
Я киваю, но не могу улыбнуться, чтобы утешить его. В смерти наших братьев нет его вины. Он отворачивается, безуспешно пытаясь скрыть позор, который, как я знаю, останется с ним навечно.
И
Проходит время, я провожу его за работой над своей броней. Будь это в старые времена, когда мы путешествовали в составе славных флотов, повергших Галактику к ногам Императора, я бы выбросил половину имеющихся деталей и запросил замену из оружейной. Но все изменилось. Теперь у меня нет такой возможности, ресурсы в крайнем дефиците. Однако мне дали новый шлем, поскольку свой я потерял вскоре после резни. Его принес Оск’мани, один из шести моих братьев на этом корабле. Шлем сделан недавно, тусклый металл ещё не познал краски. Модель мне незнакома, и по качеству он хуже моего родного, но у него толстая броня: три дополнительных слоя, скрепленных молекулярными связующими штифтами.
Оск’мани кладет руку мне на плечо. Он думает о шлеме то же, что и я.
— Это всё, что они могут сделать, брат. Внутренние системы не ахти какие, но толщина обеспечит дополнительную защиту от масс-реактивных. Радуйся, что остальные части твоей брони восстановимы.
Я ставлю шлем на стойку и осматриваю свою работу.
Жаль, я не могу работать быстрее. Все мои братья в броне, в полной боевой готовности. Я же, наконец, могу носить свои пластрон и наспинник. Я заменил силовые кабели в плакарте [6] и починил разъемы интерфейса на груди и позвоночнике. К счастью, электросхемам понадобился лишь частичный ремонт, ибо эти механизмы настолько сложны, что для полного ремонта потребовались бы знания технодесантника или жреца Механикума. Я же простой ремесленник.
6
Пластинчатый доспех, составляющий нижнюю часть кирасы.
Также я закончил с броней для правой руки. Её я пока не надел, чтобы не мешала работе. Но волоконные связки в обеих ногах нуждаются в замене; непростая задача, но она мне по силам. А вот наруч левой руки уже не спасти. На верстаке лежит вскрытая силовая установка. Один из охлаждающих контуров внутри нее почернел и крошится от прикосновения. Оск’мани смотрит на всё это через мое плечо и сочувствующе хмыкает, словно говоря, что не хотел бы сам столкнуться с подобным. После чего оставляет меня в покое.
Проходит шесть недель. С нами связались другие выжившие, и мы присоединились к ним. А я всё ещё работаю над своей броней.
На следующей неделе прибывает ещё больше выживших. Все они становятся частью флотилии, которая скрывается в бушующей фотосфере угасающей красной звезды.
Командор Салнар шагал по коридору стыковочного отсека, лязгая новыми ногами по палубному покрытию. Он был полон сил и мрачной целеустремленности. Рядом с ним шагал командор Тейваар.
— Командор Измал Салнар из клана Сорргол.
— Командор Рэб Тейваар из клана Вургаан.
Громадные ветераны в терминаторской броне склонили головы и отошли в стороны, освобождая дорогу.
— Добро пожаловать, командор Салнар, командор Тейваар.
В зале совещаний собрались представители четырех кланов. Во флоте беглецов присутствовали подразделения двадцати двух рот X Легиона, но их суммарная боевая мощь была эквивалентна немногим более восьми. Также вместе с ними спасся корабль Гвардии Ворона, а по различным судам была разбросана примерно полурота Саламандр. Однако ни тех, ни других не пригласили на собрание.
Слово держали три железных отца. Их лидер, фратер Юраак, обращался к потерянным сынам Ферруса Мануса.
— Нельзя поспешно назначать нового лидера, — объявил он. — Железные отцы будут лично консультировать каждого командира роты на протяжении всего кризиса. Впоследствии на Медузе созовут совет всех кланов, где будет принято решение о том, кто возглавит Легион. Но не здесь и не сейчас. Не так.
— Зачем? — спросил угрюмый капитан из клана Унгаварр. — Среди нас есть воины, способные справиться с этой задачей.
Со своего места поднялся командор из Сорргола и с силой ударил по нагруднику бионической рукой.
— Я не стану подчиняться приказам Унгаварра!
— Я тоже, — проворчал другой.
— Именно поэтому, командор Усклир, наши воины разделены и рассеяны, — сказал фратер Гривак. — Если в такое время поставить один клан выше других, это приведет к разногласиям.
— Или открытому конфликту, — добавил фратер Врейвуус.
— Есть тот, кто мог бы объединить нас, — раздался голос из глубины зала. — Шадрак Медузон!
— Медузон? Он действует необдуманно и непредсказуемо! — ответил Железорожденный из свиты Гривака.
— И тем не менее я слышал, что многие уже следуют за ним, — прошептал Салнар Тейваару.
— Большая часть отцов кланов погибла, — сказал Юраак, поднимая свой посох. — Теперь, согласно старым законам Медузы, вне командной структуры Легиона остались только мы, железные отцы. Опрометчивость обрекла сынов Горгона на поражение. Прислушайтесь к нашей мудрости. К тому, как Железный Десятый будет вести войну под руководством военачальника Медузона.
— Что же тогда нам делать? — спросил Тейваар, впервые за всю встречу подавая голос. — Вы принесли нам вести о Медузоне и других братьях из нашего Легиона. Где они?
— Мы не знаем, — ответил Врейвуус. — Нам специально не сказали.
— Вот та мудрость, которую мы несем, — продолжил Гривак. — Все, кто пережил Исстванскую Резню, должны разделиться на автономные ячейки. В наших рядах приветствуются боевые братья любого Легиона, которые могут доказать свою преданность нашему делу. Мы не можем открыто атаковать предателей, но можем изводить их. Мы будем везде и всюду, будем атаковать их линии снабжения и склады, а также нести вести о предательстве всем, кому только сможем.