Медный ангел
Шрифт:
– Тш-ш, – сказал он и коснулся ее лица. – Не нужно ничего говорить.
– Ты думаешь? – почти шепотом и почти жалобно спросила она.
– Я знаю.
Он переместился так, чтобы можно было поцеловать эту восхитительную женщину.
– Что мы делаем, Камилла?
– Не знаю...
После первого поцелуя она закончила:
– ...Но это чертовски прекрасно, сударь!
Теодору было неудобно расцеплять крючки на ее платье левой рукой, но женщина прекрасно справилась сама, и последний бастион в виде корсета пал.
И стали неважными
– ...Знаешь, чего мне сейчас хочется?
– Повторить?
– Это само собой разумеется. Выкурить трубку.
Теодор застонал.
– А чаю ты не хочешь?
– Нет, благодарю вас, сударь, вы очень любезны.
– Не за что, сударыня, не за что.
Камилла рассмеялась и положила голову ему на плечо. Теодор нежно перебирал ее волосы.
Он-то думал, что стоит ему прийти – и все станет понятнее. Но нет. Одно он знал точно: образ Марго окончательно ушел в прошлое. С остальным было сложнее. Теодор обнимал Камиллу и думал. О герцоге Энгиенском, об их размолвке и о том, что было бы с ним, с Теодором, если бы этой размолвки не случилось. Виллеру и сам не подозревал, насколько истосковался по привычному образу жизни, для этого потребовалось пожить в непривычном. И теперь больше, чем раньше, ему хотелось вернуться.
– Что мы будем делать дальше, Камилла? Я не...
– Молчи, пока не сказал какую-нибудь глупость, – остановила она. – Я ничего не прошу и ничего не жду. Давай сначала поймем, кто мы и зачем мы, и что это такое – «мы». Мне очень хорошо с тобой, Тео, но я в смятении.
– Как и я. – Хотя вряд ли по тому же самому поводу.
– Отлично. Нас ожидают восхитительные времена. – И без всякого перехода она добавила, проведя пальцем по не до конца зажившему шраму на его боку: – Это ты в последней кампании заработал? Во славу герцога?
– Да.
– Рано или поздно ты расскажешь мне эту историю, хорошо? – тихо спросила Камилла.
Теодор привлек ее к себе.
– Хорошо. Обязательно расскажу.
– Главное – наутро держать себя в руках, – предупредила она. Но дальше говорить ей Теодор не дал: у него нашлось для нее занятие поинтереснее.
Глава 18
Она уснула всего на несколько минут, а когда открыла глаза, Теодор уже ушел. Ночная тьма за окном сменилась серой предрассветной мглой. Все правильно, скоро утро, на рассвете тренировка и смена караулов. Камилла могла еще поспать, но невозможно было уснуть. Она дотянулась до шнурка и дернула за него, вызывая горничную.
Та появилась несколько минут спустя, заспанная и слегка растрепанная – как обычно, но тут же почти проснулась, увидев смятые покрывала на постели. Горничной явно было любопытно, что произошло, но Камилла держала ее при себе из-за трех редких качеств: Адель не болтлива, услужлива и до мозга костей предана своей хозяйке.
– Принеси
Пока служанка помогала ей одеться и причесаться, Камилла размышляла о том, что рано или поздно тайное станет явным – люди в деревне наблюдательны, и визиты Теодора в ее спальню долго скрывать не удастся. Ну и пусть, это ее вовсе не волнует, она взрослая женщина и может делать что угодно. Госпожа де Ларди хмыкнула: безнравственность процветает, и это прекрасно.
«Я наконец получила то, чего хотела. Или... вовсе не это?»
Она привыкла получать желаемое, прилагая усилия, но с Теодором у нее не сложилось ощущения купленного подарка, не чувствовалось разочарования, только всепоглощающая нежность. Хотелось увидеть его немедленно, но Камилла прекрасно понимала, что день задает свои правила, которым нужно следовать. Это значит, что они с Виллеру встретятся за завтраком, и потом, возможно, в течение дня – если удастся выкроить минутку и ей, и ему. Зато ночи теперь принадлежат им, и это восхитительно. Камилла давно уже не ощущала себя так хорошо.
И все же, все же... был в этой ночи некий привкус горечи. Госпожа де Ларди чувствовала, что покой потерян надолго, и не знала, радоваться ли этому. Она просила у Бога перемен, но нужны ли они ей на самом деле?..
В то утро охранникам повезло: шевалье был в отличном настроении. «Надо как-то сдерживать любовь ко всему свету, иначе быстро раскусят». Теодор не умел притворяться, и каждый раз это создавало проблемы. Женевьева оставила его, потому что боялась: он не сумеет солгать ее мужу и выложит все, как на исповеди.
Однако Камилла не замужем.
«Все равно это аморально». А, к черту!
Леви-Мирпуа уехала только после обеда, и Камилла немедленно позвала Теодора выпить чаю. Они прекрасно побеседовали на общие темы, не касаясь отношений и предыдущей ночи: еще будет время поговорить. Виллеру понимал, что без откровенного разговора не обойдется, и ждал его. Ему самому нужно было разобраться в себе, и возможно, Камилла поможет это сделать.
День шел своим чередом. Вечерняя тренировка, ужин... Госпожа де Ларди удалилась к себе, а шевалье – в свою комнату, чтобы дождаться момента, когда большинство обитателей замка отправятся спать.
Ждать еще долго. Теодор сам не заметил, как уснул.
...Проснулся он как от толчка – за мгновение до того, как хлопнула дверь. И сразу пришло ощущение беды, а своим чувствам Виллеру всегда доверял.
– Шевалье! – Арман Жюре задыхался. – Шевалье, скорее!
– Что случилось? – спросил Теодор уже на бегу.
– Беда! В замок пробрались воры. Нищие, их тут много в окрестностях... Видно, по весне оголодали совсем. Залезли на кухню, начали котлами греметь. Там поблизости Фабьен оказался, он побежал посмотреть. Я не знаю, как так получилось, но один из воров ударил его ножом в живот... Мы повязали их, всех. Но Фабьен... я не лекарь, я не знаю, что делать... – Жюре был растерян.