Медь химеры
Шрифт:
Джон уставился на уши узника. Они были круглыми. Это не мог быть человек, с которым он провел годы в темнице Рада! Это не мог быть он, но Джон все же чувствовал, что это был именно он.
Узник перевел взгляд ввалившихся глаз на Занаан. Они раскрылись, отражая его внутреннее удивление, которое граничило, казалось, с ужасом. «Зоанна»!
Это решало дело! Это должен был быть Рафарт. Но почему? Каким образом?
– Мое имя Занаан, – сказала королева. – Говорят, что я очень похожа на Зоанну, но я не имею ничего общего с ее характером, с ней как с личностью. Но вы – вы очень похожи на моего
– Я Рафарт! Рауфорт сейчас в моем мире!
– Ваши уши, – сказал Джон, чувствуя себя глупо. – Они круглые.
Узник дотронулся грязными пальцами до этих своих отростков и стер с их кончиков налипшую коричневую грязь. Их взору открылись свежие шрамы, зажившие, но еще заметные.
– Он отрезал кончики моих ушей! Это сделал тот, кто выглядит так же, как я! А Зоанна смотрела, как он это делал, затем они посадили меня в лодку и бросили в воду, и я попал в Провал. Отплевываясь, я вынырнул из-под водопада, точно так же, как и ты, Джон! Затем выбрался на берег и узнал местность из вашего описания. Я нашел яблочные ягоды и другие фрукты, а потом добрался до этих долин, также, как и вы. Я не знал, спускаться ли мне вниз и встретиться там с вашими лопоухими или продолжать идти дальше, но потом пришли трое людей и крепко-накрепко связали меня веревками! Они называли меня Рауфортом, и тогда я понял, что случилось. Я понял, что попал в беду и что я могу надеяться только на то, что вы придете и вызволите меня. Точно так же, как и Келвин выручил нас раньше.
– Это решает дело, – воскликнул Джон. – Ваше величество, выпустите на свободу короля Рафарта. Он не тот подлый человек, который был вашим мужем.
Но Занаан, достаточно хорошо знавшая своего мужа, чтобы суметь отличить его от другого человека с той же наружностью, уже велела охраннику отпереть камеру. Ключ вставили в замок, а засовы отодвинули. Запертая дверь с громким скрежетом открылась, и наконец-то король Рафарт был на свободе.
Джон проснулся и долго лежал, сон к нему не шел. Наконец, он поднялся, оделся и вышел из спальни, где двое его сыновей спали каждый в своей кровати. Он шел по залам, не понимая, что же так мучит его. Скульптуры и мебель неясными силуэтами вырисовывались перед ним в темноте дворца, точно так же, как это бывало, когда он ночами ходил по залам и коридорам дворца в Раде.
Итак, это Хад, а Хад теперь все, о чем мне требуется сейчас думать. Кайан, вероятно, останется здесь, после того, как он и его девушка преодолеют свои разногласия. А я останусь или нет? Зоанна – все, что нужно, думал я, когда был захвачен влечением к ней. Занаан наделена ее красотой и не имеет ее характера. У нее есть все то хорошее, чего нет в Зоанне. Но и в Зоанне что-то было. У этого злобного существа было искусство, талант! Она оттачивала на мне свое очарование и колдовские чары. Я думал, что она – мой идеал, но я ошибался. Другие ошибались точно так же. Но теперь, здесь передо мной Занаан, прекрасная добрая женщина, по которой я так тосковал. Тогда почему же я сомневаюсь? Может быть, потому, что я все еще думаю о Шарлен?
А, вот и еще одно обстоятельство! Он был очарован и покорен королевой, но потом бежал от нее и встретил Шарлен, и теперь уже образ королевы не имел над ним той власти. Шарлен была теперь за кем-то замужем,
Ирония заключалась в том, что Занаан, теперь освобожденная от своего злого мужа, была рядом, а Шарлен – далеко. Лучше было бы, если бы он остался здесь и держался подальше от того мира. От его возвращения в другое измерение выйдет только несчастье.
Ноги Джона бессознательно подвели его к закрытой двери. Он нерешительно остановился. Он знал, чья это была дверь, но ему больше не хотелось в нее стучаться.
Потом он услышал за дверью голоса.
Голос Занаан:
– О, мой милый, я знаю, что ты дал ей слово и не хотел обижать ее, но…
Мужской голос:
– Это верно. Я так и сделал. Я многим был ей обязан и когда-то думал, что люблю ее, но все изменилось после того, как я встретил тебя. А теперь и Кайан вернулся, и она думает только о нем и хочет только его.
– О, да! Да, так и есть, я знаю! Это можно было видеть по ее глазам. Я думала, что она любит тебя, но когда она увидела его, я все поняла. А этот идиот продолжает отказываться от нее, и верно, что у самого Гадема нет такого гнева, как у…
– Мы ведь тоже можем пожениться. Ты и я, мистер и миссис…
– Король и королева. Не вижу причины, по которой я должна отречься от трона. А из тебя получится хороший король, честный и справедливый. Как ты думаешь, ты сможешь выдержать, когда к тебе станут обращаться «ваше величество?»
– Смогу, если в награду за это мне достанешься ты.
– Думаю, что так и будет, Жак.
Послышался звук поцелуя.
– О, Жак, Жак. Мы будем так счастливы с тобой! Это будет не совсем обычная королевская свадьба.
– Да, мы будем счастливы. Бывший ненавидящий всех королей бандит…
– Революционер!
– Как тебе будет угодно. Прежний революционер и королева!
– Мой дорогой!
– Я думал, что пришел во дворец, чтобы победить, но сам был побежден.
– Ты обладал всеми достоинствами, которых не было у короля. Это казалось так многообещающе. Но потом Кайан не вернулся, и Лонни была на грани самоубийства, поэтому тебе пришлось…
– И знаешь, я сказал неправду о том, что знал много женщин.
– Лжец! Обними меня! Обними меня крепче!
– О, Занаан! Занаан!
– О, Жак! О, Жак!
Джон осторожно отошел от двери. Они будут счастливы, подумал он, и их страна тоже.
Джон не испытывал зависти. Он почувствовал облегчение от того, что так вышло и позволил ногам отнести себя обратно в спальню на третьем этаже. Он был рад за Жака и королеву. Он только хотел бы, чтобы и у него впереди была бы такая же радужная перспектива.
Когда Джон проснулся утром, ему показалось, что эпизод прошедшей ночи ему просто приснился. Келвин одевался в свою обычную одежду: новую рубашку из коричневики, зеленые панталоны, мягкие чулки и тяжелые ботинки.