Медь химеры

Пирс Энтони

Молчание. Все глаза повернулись к Джону, позабыв о возможности немедленных действий, рукоприкладства.

– Отец, – вставил Келвин, – ты никогда не рассказывал нам о том, что у вас были птицы-пугала! – Он тут же пожалел о том, что сказал это. Теперь все в комнате смотрели на него.

– Я не хотел сказать, что они были у нас, когда я покидал Землю! Но они были на Земле еще до того, как я родился. Давно, очень давно в истории моей планеты. Они существовали еще до того, как появились люди. Время от времени люди находят их кости, а иногда и целые скелеты.

Они не были так велики, как те, что живут здесь, но были точно такими же. Ученые в моем измерении называли их птеродактилями. Они существовали, давайте-ка посчитаем, за сто двадцать миллионов лет до нашего рождения.

– Откуда ты это знаешь, отец? – пришлось спросить Келвину. Когда отец начинал рассказывать о Земле и о земных вещах, то Келвин снова становился ребенком. Он был просто ящиком с вопросами, как любил говорить при этом его отец, и Келвин вовсе не был уверен, что с тех пор он сильно изменился.

– Что ж, Келвин, это вовсе не магия. Мой народ в основном не верит в магию, понимаешь ли, и, конечно же, ученые в магию не верят совсем. Существуют научные способы определения возраста костей и многое другое. Птеродактили, как вы называете птиц-пугал, летали под небесами Земли задолго – задолго до того, как появились люди, но их кости способны доказать их существование.

– И их не видел ни один человек, отец?

– На Земле – нет. В других измерениях – возможно. На Земле птеродактили и люди не жили в одно и то же время. В других существованиях, в мирах таких, как этот мир, – да, жили. Здесь они много крупнее, чем те, которые жили в нашем мире, однако у них было больше времени, чтобы эволюционировать и видоизменяться.

Все лица сразу посерьезнели. Теперь заговорил Марвин, который был так сильно похож на Мортона Крамба:

– Я не знаю о том, что говорят эти парни, но в других измерениях много всяких странных вещей. Расскажи им, Хестер. Расскажи о том, что мы видели.

Двойник Лестера сказал:

– Маленькие человечки, все словно бы сделанные из квадратиков. Кристаллы, взглянув в которые они видят разные вещи на большом расстоянии. Какое-то огромное существо, о котором у нас дома нет даже легенд, поглощающее медь и производящее медные жала, которые мы привезли. Люди, которые кажутся произошедшими от лягушек – у них ушные лоскуты, как у лягушек и повадки тоже, как у лягушек.

– Все это правда, – сказал Марвин. – Мы все там были. Итак, хочешь ты получить нашу медь или нет?

Командир Мак сглотнул слюну.

– Эти жала были произведены каким-то чудовищем? Они на нем выросли?

– Ты что, считаешь нас лжецами? – в голосе рослого вожака прозвучала угроза, словно он готов был рискнуть судьбой своей, такой желанной ему, революции.

Командир Мак сделал глоток бива, приподнял повязку и потер отвратительный шрам на месте глаза. Некоторое время он размышлял, как и подобало солдату, затем очень вразумительным голосом произнес: «Я считаю, что медь – это медь». Он посмотрел на своих друзей и соратников. Нет, они не из тех, кому можно рассказывать глупости, все они были озабочены своим ремеслом

убивать, а совсем не необузданной фантазией первых встречных.

– Может быть, больше нам и знать-то ничего не нужно, – сказал убеленный сединами старый ветеран. – Все остальное нас совсем не касается. В конце концов, медь – это медь.

Вынеся данный вердикт, неофициальный судья снова возвратился к своему дальнему столу. Другие тоже присоединились к нему, и кто-то раздал карты. Рядом остался один только молодой наемник.

– Что ж, думаю, что нам следует принять ваше предложение, сказал командир Мак.

Келвин посмотрел на отца и брата и почувствовал, как его собственная челюсть начинает отвисать. Тогда все это уже закончилось – все его рассказы. Ему совсем не казалось, что все прошло как надо.

– Да, я вполне согласен, – сказал Марвин. – Почему бы вам, чужеземцам, не отправиться и не взглянуть на Провал. Великолепное зрелище! Вероятно, вы никогда не слышали о нем.

 

Конечно, ни слышали о нем, но ничего не сказали.

– Пойдемте, – сказал Джон Найт. Они вышли наружу все вместе, всей семьей. А местные жители остались, чтобы обсудить важные дела, имеющие отношение к революции.

– Почему, отец? – захотел узнать Келвин. – Почему мы уходим, когда есть так много интересных и удивительных вещей, о которых можно рассказать?

Джон осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не идет за ними следом.

– Мы должны дать им возможность спокойно обсудить все дела без нас. Что же касается их недоверчивости – что ж, и на Земле люди были такими же, Келвин. Не все, но некоторые. Если они не хотят верить, то они не хотят знать. Что-то вроде магии.

Келвин подумал и решил, что он понял, в чем дело. Его отец очень долгое время не хотел верить в магию. Он отрицал то, что здесь существовала магия до тех пор, пока не стало невозможно сомневаться в этом. Но он все еще думал не в магической манере.

– Я хочу увидеть этот Провал, мальчики, – сказал Джон. – Вы знаете, я о нем слышал и прошел через него, но я на самом деле никогда его не видел. Не видел, когда был в сознании.

Келвин вспомнил, как в первый раз увидел Провал. Это было в начале его военной карьеры. Он и Крамбы покупали себе армию, чтобы использовать ее против злой мамаши Кайана. Джон попыталась сбить из своей пращи звезду и была очень обижена, когда это не удалось. Словно люди, которые отказывались верить в магию, даже испытав на себе ее действие, Джон не верила ни в бессилие своей пращи, ни в дальность расстояния до звезд.

Когда они добрались до деревянного барьера, все выглядело точно так же, как и в двух других измерениях, за исключением того, что некоторые детали были другими. Отец стоял, разинув рот, всматриваясь через окно обозрения в бархатно-черную, заполненную звездами бездну.

– Это – это чрево творения! – в его голосе слышался благоговейный страх. – Боги, это трещина через Землю и миры! Проход через все миры, все возможные миры и все их альтернативы!

– А на Земле у вас было это, отец?