Медь химеры
Шрифт:
– Отец! Кайан! – закричал Келвин. Это вырвалось у него совершенно непроизвольно. Ему приходилось бывать очень близко к драконам с золотой чешуей, но он никогда не был при этом связан. Голова дракона отпрянула назад. Громкий женский смех наполнил его уши. Он не был милым и мелодичным, он был скорее язвительным.
«Это, должно быть, была иллюзия, – подумал Келвин. – Это, наверное, магия – колдовство. Здесь не может быть дракона! Не может быть так близко к человеческим существам! Он бы просто проглотил их. Даже чародей Затанас был не в состоянии хорошо справляться с драконами. Верно, Затанас ездил на одном из них, но это было
– Думаю, что я знаю, что это такое, – сказал его отец. – Помнишь, что я рассказывал тебе о греческой мифологии? Пом…
Его голос прервался. Келвин с ужасом увидел, что его отец беспомощно закатывает глаза, словно пораженный ударом. Магия, использованная Мерванией против него? Магия, использованная для того, чтобы он не мог говорить?
Медные сережки снова появились в амбразуре. Медные глаза, которые уже больше не казались такими человеческими, посмотрели на него.
– Ты совершенно прав, Келвин. Я действительно не дала твоему отцу договорить. Простой паралич, наложенный на его голосовые связки. Не годится ему портить твое удивление. Я бы с большим удовольствием разделила твое неразумное представление обо мне, о том, как я наклоняюсь к тебе, чтобы накормить какой-нибудь сластью, мои груди становятся более заметными, когда платье сползает с моего плеча, их контуры восхитительны – что в точности последует после этого, а?
Келвин в отчаянии подумал о том, что пытался сказать ему его отец. Греческие мифы, все перемешанные с историей и поэтому частично правдивые. Его отец рассказывал ему о таких существах, как гидра, огромный змей с девятью головами или может с семью; отруби ей одну голову, и вместо нее тут же вырастут две. Затем была еще Медуза, чудовищная женщина, чьи волосы были полны живых, шипящих змей, Почему все, о чем он думал, должно включать в себя змей?
– Думай же, Келвин, – дразнила его Мервания. – Думай, думай. Была еще и Цирцея, с которой Одиссей прохлаждался двадцать лет, прежде чем вернуться к своей жене. Там ведь был и пример для тебя! Интересно, будет ли бедная Хелн днем ткать ковер и распускать его по ночам, ожидая твоего возвращения?
– Думаю, я понял! – сказал Кайан. – Это…
Медные глаза посмотрели на его брата. Кайан задохнулся и замолк. Заклятье, такое же как змеиный взгляд? Почему, ну почему он не может подумать как следует!
– Можешь, можешь, Келвин, – ободряюще произнесла Мервания. – Тебе просто нужно постараться. Уже теплее, как ты обычно говорил в детской игре. Несколько голов. Да, это уже близко. Но помнишь ли ты о том определенном мифическом создании, которое вызывало у тебя самый больший страх? Я дам тебе подсказку, я подскажу тебе: но это не тезка твоей жены, Елена Троянская. – Она помолчала, грациозно наклонив голову.О, извини меня. Твою жену назвали в честь ее отца, фигуры совершенно другого происхождения!
Он думал изо всех сил. Несколько голов. Троица? Что-то вроде этого. Но что-то греческое. Что-то легендарное. Что-то, что подействовало на его мальчишеское воображение и положило начало кошмару.
– Великий герой боролся с этим, Келвин. Но они всегда так делали в мире твоего отца. Один из нас навестил этот мир тогда, в дни детства человечества, и это источник легенды.
Келвин чувствовал себя так, словно он проваливается на экзамене. Он мог думать только о лице в амбразуре, о том,
– Тупица! – наконец огрызнулась она. – Я устала от этого. Я покажу тебе мое восхитительное тело. Я выхожу наружу.
Ворота звякнули, затем широко распахнулись на скрипящих петлях. Через их проем Келвин увидел тропинку, сад и здание. Затем появилось лицо, прекрасное лицо женщины, оглядывающееся по сторонам.
– Мервания, – начал он. Лицо приближалось. Приближалось на длинной шее, усеянной медной чешуей.
Женщина-змея! Я знал это! Боже, она змея!
– О, вздор, – сказал Мервания и вышла наружу вся целиком.
Келвин только судорожно вздохнул, не веря своим глазам, когда увидел это зрелище. На когтистых лапах покоилось медное чешуйчатое тело огромных размеров. Рядом с головой Мервании виднелась голова дракона, а рядом с головой дракона голова Мертина. Все три головы располагались впереди тела, которое все было покрыто медной чешуей и во всех отношениях кроме размера было телом скорпиокраба. Огромные клешни щелкали впереди, а с боков чудовища было по две человеческие руки: женские, покрытые чешуей со стороны Мервании и мужские руки с выступающими, вздувающимися мускулами, тоже чешуйчатые, со стороны Мертина. На дальнем конце тела, показавшемся последним из ворот, виднелся суживающийся к концу хвост и длинное жало, тоже из меди.
Теперь Келвин был вынужден, наконец, догадаться. Единственное существо, которое он отвергал и о котором не думал из-за своих кошмаров. Сильно измененное, но вполне узнаваемое. Вместо тела козы – тело скорпиокраба. Вместо одной львиной головы, одной козьей и одной драконьей – две человеческие и голова дракона. Вместо змеиного хвоста жало скорпиона. Понимание переполнило его. Подумать только, что он представил себе, как подглядывает за соблазнительным женским телом вот этого!
– Кимера, – прошептал он.
– Химера, – поправила она. – Хи-мера. Произноси правильно, Келвин.
Химера. Чудовище, которое оказалось куда более ужасным и еще более опасным, чем то, которое было известно древним грекам.
Глава 4. Посол
Сент-Хеленс в глубокой задумчивости ехал по сельской дороге на большой серой боевой лошади, выуживая из своей черной бороды жужжащее насекомое. День был солнечный, приятный для верховой езды, но поездка предстояла долгая.
– Проклятье! Специальный посол к Битлеру, королю Германдии! Звучит здорово, но мне это не нравится. Какие у меня есть таланты для общения с королями? Обаяние, правильно? Но, насколько я слышал, Битлер не намного симпатичнее его земного Адольфа! Иногда мне хочется снова оказаться на Земле, очень хочется. Я не ощущаю себя ничьим послом, особенно послом того парня из дворца. Это просто не может быть Рафарт, не может быть! Я чувствую себя ослом. Посол. Осол. Осёл. П-осёл.
– Сент-Хеленс! Сент-Хеленс!
Он обернулся и увидел, как прежний мальчик-король Филипп Бластмор подъезжает к нему на своей лошади. Очевидно, мальчишка все-таки не спал и не терял времени зря. Скорее всего, парнишка, должно быть, последовал за ним и дождался пока он отправится в эту поездку, прежде чем показаться самому.
– Проклятье! – он осадил лошадь и подождал, пока пестрый жеребец Филиппа поравняется с его кобылой. – Я же велел тебе остаться. Это официальная миссия. Проклятье, мне не нужен в дороге ребенок.