Медь химеры
Шрифт:
– Это больше похоже на приказ, а не на просьбу.
– Я просто доставляю сообщения, – сказал посланник. – Мне приказано сказать, что срок исполнения три дня.
Лес посмотрел наверх, туда, где его отец сидел верхом на стене и глядел на них сверху вниз. Их никогда не вызывали к королю таким образом. Король Рафарт никогда так не делал. Что бы это значило?
Мор оставался спокойным, пока гонец не уехал, потом сплюнул.
– Проклятый король! Удвоил свою территорию, а обращается с нами, словно с грязью под ногами!
– Я
– Может быть, – сказал Мор, нахмурившись.
Джон первая увидела приближающихся всадников. Ее рука немедленно легла на пращу, камень тут же оказался на месте, все было готово на случай, если бы вдруг история вздумала повториться. Но, как она увидела с облегчением, это не были похитители из другого государства. Эти двое были самыми лучшими гонцами короля Рафарта, их мундиры королевских гвардейцев украшали нашивки в виде крыльев. Гонцы сдержали коней, замедляя их бег, и поехали шагом.
Гонцы поравнялись с ними и посмотрели на находящихся во временном лагере.
– Миссис Хэклберри? Миссис Крамб?
Джон обнаружила, что кивает головой, так же как и Хелн. К ней еще никогда не приближался Королевский Гонец, и она знала, что и Хелн тоже этого еще не испытывала. Удивленная, она ждала, что они скажут.
– Ваш муж, миссис Хэклберри, отправился к Провалу?
Хелн кивнула.
– Он, его брат и их отец.
– Тогда мы опоздали. Мы должны были передать им послание. Они должны, как предполагалось, через три дня прибыть во дворец.
– Почему? – спросила Хелн. – Что, случилось что-нибудь или…
– Мы всего лишь посланники. Вы, дамы, тоже призваны туда. Крамбы, Лестер и Мортон тоже там будут. Также, как и круглоухий Шон Рейли, иначе Сент-Хеленс.
– Иначе? – резко спросила Хелн, которой не понравилось упоминание о ее отце.
– Всех нас во дворец! – воскликнула Джон. – Должно быть, что-то случилось!
– Послания переданы. Король приказал нам подчеркнуть, что у вас есть только три дня.
– Вы же знаете, что миссис Хэклберри беременна? – спросила Джон. – Что, Рафарт все еще ожидает…
Гонцы медленно уехали прочь, ничего не ответив. Джон выругалась.
– Ну, Джон, не надо так! – укорила ее Хелн. – Ты знаешь…
– Я знаю, что эти выскочки в мундирах с золотыми пуговицами были крайне невежливы! Что нашло на Рафарта, что он высылает подобных кретинов! Они недостойны носить свои мундиры! Только подождем, пока Келвин не узнает! Он им покажет, как говорить со своей женой и сестрой!
– Тише, Джон, тише. Это неважно.
– Да? Тогда что они имели в виду под словами «иначе называемый» Сент-Хеленс?
Хелн нахмурилась. Ее имя было производным от имени ее отца, так что у нее был некоторый личный, а не только фамильный интерес.
– Я уверена, что они просто оговорились.
– Конечно. –
– Джон! Тебе не следовало делать этого! – воскликнула Хелн. Но в ее протесте недоставало силы и в нем слышался, хотя и очень слабый, отзвук тщательно спрятанного смешка.
– Может быть, и не следовало, – сказала Джон. – Но я это сделала.
Подумала она, втайне довольная собой. – Ну ладно, поедем. Мы можем сейчас собраться и встретить всех остальных во дворце.
– Но, Джон, у нас нет хороших платьев! Все, что у нас есть, это наша одежда для верховой езды, а в ней мы к тому же и спали.
– Какая разница? – спросила Джон. – Если нас приглашают на бал, то король Рафарт не позаботился о том, чтобы предупредить нас об этом.
Рассерженная даже больше, чем думала, Джон начала укладывать их кухонную утварь и собирать одеяла. Она знала, что является эмансипированной женщиной. И ни один король, не говоря уж о королевском посланнике, не имел права так обращаться с ней.
Шарлен разложила карты.
– Да, Хэл, им нужна помощь, – сказала она. – Они слишком гордые, чтобы просить о ней, но она им нужна.
– Тогда я лучше пойду, – сказал Хэл Хэклберри. – Эти Коричневики помогали нам, когда мы нуждались в этом.
– Да. Я вполне справлюсь здесь одна в течение нескольких дней.
Он все приготовил, собрал вещи, а потом поцеловал ее на прощание. Хэл попытался скрыть свое понимание, но ему становилось все труднее делать это. Поцелуй Шарлен был небрежным, без всякого чувства. Когда-то она была более внимательна к нему, но никогда настолько, чтобы родить ему детей. Что ж, она была внимательна, но она была женщиной, которая рожает детей только когда выбирает это сама, а с ним она так не поступила.
Он знал, в чем дело. Он был ее вторым мужем, и она никогда не переставала любить своего первого мужа, круглоухого Джона Найта. Шарлен считала, что Джон мертв, и ей был нужен мужчина, чтобы содержать ферму, тут Хэл и подвернулся. Она была такой очаровательной и разумной женщиной, что он с восторгом присоединился к ней, неважно на каких условиях. Хэл знал, что сам он хороший, но простоватый человек, из тех, кому редко выпадает слава или успех у женщин. Он сделал все, что мог, и обращался с двумя детьми Шарлен как со своими собственными и действительно очень сильно полюбил и Келвина и Джон. С ними не возникало проблем характерных для взаимоотношений с отчимом. Теперь оба они обзавелись своими семьями и стояли на своих собственных ногах, но всегда были рады его случайным визитам, и он чувствовал себя у них как дома.