Медь химеры

Пирс Энтони

– Ха, – сказал незнакомец. – Где вы были, глупцы? Химера могла бы съесть ваших золотых драконов и серебряных змеев на завтрак! И, вероятнее всего, так уже случалось!

Джон Найт посмотрел на незнакомца.

– Ты встречался с ними? В других местах?

– Конечно. Ты думаешь, что в других мирах нет транспортировщиков? – в голосе незнакомца было что-то механическое. Может быть, сказывалось просто его высокомерие.

Келвин наблюдал за лицом своего отца. Для человека, считавшего свой родной мир значительно более развитым,

чем остальные, это было потрясением. Келвин сам мало почувствовал это, ведь у него не было иллюзий своего отца.

Кайан осторожно подобрался к двери. Он мгновение прислушивался, затем вернулся обратно.

– Оно ушло. Не думаю, что оно подслушивает.

– Значит мы и вправду можем свободно поговорить?

Рыжеволосый рассмеялся так презрительно и фальшиво, как только можно было себе представить. Келвин обнаружил, что переводит взгляд с незнакомца на своего отца и брата. Ситуация была совершенно невероятная даже по меркам искателей приключений. Заперты в темнице химеры с всезнающим незнакомцем из другого мира! Доспехи рыжего походили на стекло или пластик, хотя Келвин знал об этих прозрачных материалах только со слов своего отца.

– Мы никогда не были здесь раньше, – сказал Келвин. – В нашем мире считается, что – химера это только легенда.

– Вы здесь случайно? – насмешливо осведомился у них незнакомец.

– А как же иначе, – ответил Джон Найт, которого задела манера общения незнакомца. – Как же еще иначе можно сюда попасть?

– Конечно же, ради химеры. Ради ее жала. – Снова этот невероятный, невыносимый металлический смех, такой, словно где-то внутри себя незнакомец нажал на какую-то кнопку. Временами он казался таким же нечеловеком, как и чудовище.

Губы Джона Найта сжались. Если незнакомец будет продолжать раздражать его, может случиться неприятность. Никто еще не смеялся над Джоном Найтом безнаказанно.

– Мы все на одной лошади, – быстро сказал Келвин. Это выражение он перенял от своей матери, а у его отца было аналогичное высказывание по поводу лодок. – Нам лучше познакомиться друг с другом. Мое имя Келвин Найт Хэклберри. Это мой отец Джон Найт. Это мой сводный брат Кайан Найт. Отец появился в нашем измерении случайно, а мы все оказались в этом мире тоже благодаря случаю. Мы надеялись прибыть в мир, подобный нашему, но только с серебряными змеями вместо золотых драконов.

– Настоящие новички, да. Называйте меня Стапьюлар. Я охотник. И я здесь специально. Я последний из отряда, кто еще остался в живых.

– Другие из вашего отряда, были…

– Уничтожены, конечно. Вина проклятых туземцев. Они вмешались, не то мы бы добрались до нее.

Келвин чувствовал себя все более и более беспомощным. Каким это образом он ухитрился стать основным выразителем мыслей своего отряда? Однако он чувствовал, что из всех троих больше всех подходит на эту роль. Стапьюлар был наиболее раздражающей личностью, с которой ему приходилось

встречаться, если не считать его тестя, и он не был уверен, смогут ли отец и брат долго выносить его присутствие.

– Ты хочешь сказать, что более высокоразвитая, превосходящая по силам и снаряжению партия охотников из другого измерения прибыла сюда для того, чтобы найти химеру, и была захвачена неразвитыми лягушкоухими? – Кайан высказал этот вопрос до того, как Келвин подумал о нем. Келвину пришлось подавить улыбку: у его сводного брата был талант к удачно направленным насмешкам, унаследованный от его бессердечной матери, Зоанны.

Стапьюлар откликнулся на колкость так, как это часто делают грубые люди.

– Хочешь, чтобы я тебе расквасил нос, круглоухий?

– Он просто хочет узнать, – быстро проговорил Келвин. – Все мы хотим.

– Хотите, да? – Стапьюлар плотно сжал губы, словно намеревался сохранить в тайне всю информацию, которой располагал.

– В обмен на нашу информацию. Хотя мы мало что можем сообщить тебе такого, что поможет нам всем.

– Ничего из того, что я могу вам сказать, тоже не может помочь, – казалось, Стапьюлар доволен этим.

– Мы были захвачены в плен лягушкоухими. Этот плод, который они забросили в нашу камеру транспортера.

– И вы упали от этого, да? Ха!

– Да, – ровным голосом сказал Келвин. Что, этот рыжий пытается издеваться над ними? – Мы являемся, как ты можешь сказать, не совсем опытными в путешествиях по измерениям. Мы не знали, что этот мир существует, и, как я и упоминал, мы думали, что химера – это миф.

– Мифическая ошибка, не так ли?

Келвин старался не заскрипеть зубами. Он не мог бы сказать точно, что его раздражало сильнее: крайне надменное поведение Стапьюлара, постоянное использование им междометия «ха» или его скрипучий смех.

– Хорошо, я тебе скажу, Келвин. В отличие от вас, круглоухого сброда, некоторые из нас свободно путешествуют в любой мир, который не предписан.

– Предписан?

«Не обращай внимания на исковерканное имя и оскорбление, твердил он себе. – Собирай информацию. Пусть этот рыжий продолжает говорить».

– С помощью зеленых карликов. Вы о них слышали?

– Нет. Если только Маувар не один из них.

– Маувар – один из них. Он посещает младшие миры. Мой мир Старший, или Высший.

Голова Келвина загудела. Старший. Младший. Высший. Низший. Как мало он знал о вещах, которые Стапьюлар считал само собой разумеющимися.

 

– Старшие миры – в них больше магии?

Снова этот раздражающий смех, в котором совсем не слышно веселья.

– Магия! Разве это, – он похлопал свои прозрачные доспехи, и те зазвенели хрустальным звоном, – похоже на магию?

– Для нас похоже. Но, наверное, мы просто не знаем, в чем дело.

– Тогда твой мир должен быть миром науки, – сказал Джон Найт.Как Земля.