Медь химеры
Шрифт:
– Я помню его манеры. Может быть, какое-нибудь колдовство вызвало эти изменения.
– Вы выясните это?
– Если он позволит. Да, я попытаюсь.
– Когда, доктор?
Его надо поторопить и вынудить сделать это. Иначе он будет вечно колебаться. Все мужчины такие, а доктора в особенности.
– Думаю, что мне следует порекомендовать ему пройти медицинский осмотр. Если он откажется…
– Скажите ему, что это регулярный осмотр. Он не будет знать.
– Я т-так д-думаю. – Казалось, Стерк делает ненужные паузы в словах.
– Вы свободны, доктор.
– Благодарю вас. – С тем достоинством, которое только могло быть у человека
Джон вздохнула: – Не знаю, к добру ли это или к худу. Я надеюсь всей душой, что я не права. Но если я права… помогите нам всем, боги.
Доктор Стерк вошел в королевскую спальню и остановился. Там стоял король, на котором из одежды была только его шапочка и ничего больше.
– Эй, доктор? У меня времени не целый день.
Зная обычный распорядок дня короля, доктор Стерк засомневался в этом. Тем не менее это был для него сигнал приступить к работе. Он проверил мышечный тонус короля – великолепно, послушал его сердце бьется прекрасно, и проверил его дыхание – мощное, как у спортсмена. Он проверил все, что должен был проверить. Все, кроме ушей.
– Ну, что еще?
– Ваши уши, ваше величество.
– Что там с моими ушами?
– Вы носите шапочку. Мне надо заглянуть в ваши уши, нет ли там жучков и…
– Ты думаешь, что в моих ушах есть жучки!
– Успокойтесь, это всего лишь обычный медицинский осмотр, ваше величество.
– Что ж, очень хорошо! – король сдернул свою шапочку.
Доктор Стерк заморгал. Эти женщины были так убеждены в том, что говорили! Но перед ним были такие же заостренные уши, как и все те, которые он когда-либо видел. Немного почище, чем он ожидал, и не совсем такие волосатые, но…
– Эй, что ты там делаешь?
– Ничего, ваше величество, – он судорожно сглотнул, пытаясь вспомнить, что он доктор. Ему и впрямь надо спросить об этом. – Ваше величество, зачем вы носите эту шапочку? – Конечно, не из-за развивающейся лысины или седины.
– Почему? Потому что мне этого хочется!
– О. – Нет, так ему этого не узнать.
– У меня немного замерзла и простудилась голова там, на развалинах, и начался насморк. Но сейчас все прошло.
– Д-да. – Что же это такое, головная простуд, а и что такое насморк? Какое-то ругательство? Но в одном король был прав: сейчас он был здоров.
Доктор Стерк почувствовал большое облегчение, когда наконец выбрался из королевских покоев.
Глава 5. Химера
Было очень странно чувствовать, как тебя поднимают и переносят две левые чешуйчатые женские руки и две правые чешуйчатые мужские. Келвин видел, как напряглись две грудные мужские мышцы там, где руки соединялись с туловищем этого странного существа. Он не осмеливался посмотреть на женскую половину туловища, где, как ему казалось, должен был виднеться кусочек груди под медным сиянием.
– Мне очень не хочется разочаровывать тебя и рассеивать твои приятные фантазии, но у таких, как я, не бывает грудей, – сказала ему Мервания. В ее тоне звучал легкий укор, словно Келвин оскорбил или, может быть, разочаровал ее. – Может быть, если бы мое тело имело козью природу, которая запечатлена в мифах земных греков, у меня имелось бы на груди один-два соска. Но, насколько ты можешь видеть, – она щелкнула огромными клешнями, которые помогали поддерживать тяжелое тело, – основное мое тело – это тело краба.
Да, он заметил это. О, какие твердые, должно быть, эти клешни! Он был почти
– Но все равно спасибо тебе, Келвин!
Он попытался подавить свои дальнейшие мысли. Теперь они уже спускались под уклон по мостику. В конце его была открыта дверь, и его отец и брат лежали там, все еще связанные по рукам и ногам крепкими лозами лягушкоухих.
Там находился и третий представитель человечества, довольно упитанный, на нем был костюм из прозрачной, покрывающей тело брони. Сквозь эти доспехи виднелось, закрывающее все тело одеяние, на котором не было никаких швов или закрепок. У незнакомца были темно-рыжие, словно проволочные, волосы, резко выраженная щелевидная линия рта и уши, которые были не совсем круглыми, как собственные уши Келвина, а имели форму груши.
– Почему ты не убежал? – спросил Келвин у незнакомца. В этот момент химера опустила его на пол. Клешни скорпиокраба скользнули мимо его лица, посылая импульс тревоги по всему его телу и аккуратно разрезали лозу, связывающую его. Путы упали, и Келвин с трудом встал на ноги, пока химера освобождала остальных.
– Потому что, это химера, глупец! – резко бросил в ответ незнакомец.
Келвин заметил железные кольца, вделанные в каменную стену. Очевидно, он попал в темницу под замком. Кроватями здесь служили охапки соломы. Единственным предметом меблировки была кормушка величиной примерно с сундук и высотой по пояс, которая стояла в углу. В ней содержалась смесь мелко нарезанных фруктов в чем-то вроде каши. Келвин не мог поверить, что из этой кормушки доносится такой соблазнительный запах, от которого слюнки текут, и он понял, что его желудок и вправду пуст. В дальнем углу он заметил открытый сток. По небольшому каменному желобку бежала тонкая струйка воды, она вытекала из-под одной стены камеры и утекала под другую. Вода выглядела прохладной и такой же соблазнительной, как и пища.
– Идите сюда, ешьте, все ешьте и становитесь упитанными и жирными, – сказал незнакомец. – Если чудовище съест вас в первую очередь, моя подойдет не так скоро!
– Пока, до свидания, – сладким голосом сказала голова Мервании.
– Приятного аппетита, – добавила голова Мертина.
– ГРРААУУ! – прорычал дракон. Огромные челюсти раскрылись. Высунулся раздвоенный язык и лишь чуть-чуть не достал вздрогнувшего лица Келвина.
– Грампус, не пробовать! – выругала его Мервания. С удивительной легкостью огромный смешанный зверь повернулся, его длинное медное жало оцарапало сначала стену, а затем потолок, когда хвост приподнялся и изогнулся за спиной. Быстрым семенящим движением химера выскользнула прочь. Она повернулась вокруг своего массивного крабьего тела, и ее человеческие руки ухватились за край двери. Головы посмотрели на пленников, пока дверь закрывалась. Снаружи донесся звук задвигаемого тяжелого засова.
В камере на самом деле не было темно. Свет просачивался вниз сквозь узкие щели, расположенные на потолке через некоторые промежутки. В этом свете Келвин мог разглядеть, как его отец и брат потирают руки и ноги, чтобы восстановить кровообращение. Химера не побеспокоилась о том, чтобы забрать из камеры лозу, которой они были связаны. Полная презрения к любым планам, какие могли бы у них возникнуть, она оставила их путы там, где они упали.
– Я мог бы подумать, что нет ничего хуже, чем золотой дракон или серебряный змей, – произнес Джон, растирая лодыжки. – Но, ей богу, химера, химера! И медь!