Мечтатели
Шрифт:
На протяжении многих лет Элистер Мак-Куин исследовал немало сообщений о деятельности Пола Миллера. Ему стало известно, что Миллер замешан в подкупе, взятках и махинациях с ценными бумагами. Написанные им об этом статьи даже сейчас, когда Монк читал их, не утратили своего обличительного пафоса. Однако Элистер Мак-Куин ни одной из них не опубликовал.
Но своим возмущением Мак-Куин поделился с молодым многообещающим политиком по имени Чарлз Хамболт. Не скрывая своего гнева, он рассказал Хамболту о наглых намеках Миллера: если хоть один из материалов увидит свет, он, Мак-Куин, будет
Монк мог лишь вообразить, какие невыносимые душевные муки пришлось тогда пережить отцу. Однако он все-таки оставил в покое Миллера, а статьи не были уничтожены и до сих пор ждали своего часа.
Громко зазвонил телефон, и Монк долго слушал, как он трезвонит, не снимая трубки.
– Добрый вечер, сенатор.
– Хелло, Монк. Ну что, должно быть, все уже прочли?
– Да.
– Будете печатать?
Монк не знал, что ответить.
– Подумайте о вашем отце. Подумайте, как это повлияет на его доброе имя… Вы играете в чужие игры, Монк. Роза Джефферсон сама сумеет о себе позаботиться. Если надо, она пустит в ход все средства. Но если вы возьметесь нести знамя в ее битве, расплачиваться придется вам одному. Монк, сынок, не делай этого.
Монк вскипел от ярости. Как смеет Хамболт указывать ему, что следует или не следует делать для Розы?!
– Я знаю, о чем вы думаете, – продолжал Хамболт. – Вы единственный, кто может ей помочь. Она целиком на вас положилась, и вы не хотите бросать ее в беде. Остановитесь и подумайте, Монк. У Элистера Мак-Куина было много поводов, чтобы использовать то, что он знал о Миллере. Он видел, сколько порядочных людей страдает из-за этого подонка. Но он никогда его не трогал. Знаете почему? Потому что «Кью» должна была сохранить свою силу и авторитет, чтобы ваш отец мог охотиться за дичью покрупнее этого Миллера. Как ни ненавидел он компромиссы, он понял, что на этот компромисс он должен пойти. Поймите это и вы.
– Поэтому он и передал вам все сведения о Миллере? – спросил Монк. – Потому что знал, что вы позаботитесь о том, чтобы они не попали в чужие руки?
– Да, именно поэтому, – негромко сказал Хамболт.
– Не верю вам, сенатор.
– Монк…
– Еще вопрос. Это Миллер попросил вас показать мне эти материалы?
По молчанию Хамболта Монк понял, что вопрос застал его врасплох.
– Он думал, что я смогу объяснить все гораздо лучше, ведь мы с твоим отцом были друзьями. Но сейчас мне на это наплевать. Не печатай этих статей, Монк. Ты знаешь, я прошу не ради себя. Я пытаюсь позаботиться о тебе.
– Я ценю вашу заботу, сенатор, – сказал Монк. – Я буду держать вас в курсе.
Всю ночь Монк не мог уснуть. Он сидел у приоткрытой стеклянной двери на балкон, куря сигару за сигарой и
В пять утра Монк вызвал коридорного и велел принести полный кофейник, пишущую машинку и двести листов бумаги. Пора было приниматься за работу.
Роза сидела на террасе Дьюнскрэга за белым металлическим столиком, под огромным полосатым, красно-синим зонтом. Она смотрела на залив, видневшийся вдали за зеленой лужайкой. Там Стивен занимался парусным спортом. Роза гордилась его ловкостью и сноровкой в управлении двадцатифутовым судном, спорящим с капризными морскими течениями.
– Только что пришло для вас, мэм, – сказал Олбани, протягивая ей большой конверт.
Просматривая первую страницу журнала «Кью», Роза почувствовала, что сердце выскакивает у нее из груди. Она начала читать, заставляя себя внимательно вглядываться в каждое слово.
– Олбани, позвоните, пожалуйста, Хью О'Нилу.
Ее голос, наверное, сильно изменился, когда она произносила эти слова, так как слуга тут же спросил:
– Что-нибудь не в порядке, мэм?
Роза улыбнулась ему.
– Все в порядке, и даже больше чем в порядке! – Ока помедлила. – Свяжитесь также с мистером Голлантом.
Сотни мыслей роились в ее голове, пока она бежала к дому. Она никогда не видела, чтобы сын помахал ей рукой, выполняя какой-нибудь сложный поворот; он никогда не звал ее, чтобы привлечь к себе внимание.
Аромат дорогих сигар витал в роскошных апартаментах на седьмом этаже отеля «Уолдорф». Но сидевший перед Полом Миллером молодой человек не курил, а пепельницы были чистыми.
– Вы можете это объяснить? – спросил он бесцветным голосом, похлопав рукой по обложке журнала «Кью».
Пол Миллер отрицательно покачал головой. Он выглядел безукоризненно: свежевыбритый, с изящно отполированными ногтями, в безупречно скроенном синем костюме. Он только беспокойно озирался, как бы ища выхода из комнаты.
Он откашлялся.
– Я звоню в редакцию «Кью» все утро. Люди Мак-Куина утверждают, что его нет на месте, и отказываются сообщить, где его можно найти.
– Нам говорят то же самое, – заметил молодой человек. – И все-таки, как вы понимаете, в этом деле затронуты интересы мистера Вандербильта.
– А мои – нет? – взорвался Миллер. – Этот подонок закладывает меня по-черному! Мне нужна помощь! Что я, не знаю, что Вандербильт сидит в соседней комнате? Почему он не выйдет сюда и не поговорит со мной?
Молодой человек, казалось, не слышал вопроса.
– Надеюсь, вы сознаете всю серьезность последствий, – сказал он. – Будет начато расследование. Разумеется, в этой ситуации мистер Вандербильт не может поддерживать с вами никаких контактов.
– Не поздно ли вы спохватились? – резко возразил Миллер.
– Отнюдь. Мистер Вандербильт не имел никакого отношения к вашим прежним делам. Он связан с вами исключительно через «Толбот Рейлроудз». Уверен, вы со мной согласитесь, что теперь эта связь должна быть прекращена.