Мечтатели

Шелби Филип

– Я жду от вас решения, Роза. Времени остается немного.

Они сидели друг против друга в английском парке Дьюнскрэга, на фоне декоративных кустов, искусно подстриженных в виде фигур животных, и затейливо рассаженных роз, гармоничный узор которых подчеркивали яркие клумбы герани и тюльпанов. За полосой зеленой травы виднелся залив Лонг-Айленд. Рыбацкие парусные лодки в морской дали казались живописным этюдом: белое на ярко-голубом.

Роза налила еще чаю.

– О каком решении вы говорите, Пол?

– Контракты «Глобал Энтерпрайсиз»

с Вандербильтом о грузовых перевозках теряют силу через три недели. Вы даже не приступили еще к переговорам об их продлении.

Роза внимательно изучала его. Миллер явно был напряжен и обеспокоен: сказывалось впечатление, которое производили на него статьи Монка Мак-Куина. Его прежнее обаяние сменилось резкостью, которая давала о себе знать даже тогда, когда он был рядом с ней. Прекратилось и его пылкое ухаживание. В эти дни Пола Миллера занимали совсем другие мысли.

Роза с волнением читала статьи Монка Мак-Куина. Она знала, ради чего он их пишет, и мысленно, на расстоянии многих миль, торопила его. Она не спускала глаз с Пола Миллера, стремясь обнаружить признаки слабости, ожидая момента, когда он сдастся, добровольно откажется от акций и согласится принять деньги Ничто другое не заставит его навсегда исчезнуть из ее жизни – и из жизни компании.

– Я не уверена, что Вандербильт – лучший из возможных вариантов, – сказала Роза, проводя ногтем с блестящим ярко-красным маникюром по ободку чашки.

– Он – единственный, кто нам нужен! – резко ответил Пол Миллер.

– А его условия?

– Лучших нам пока никто не предлагал. «Потому что ни одна транспортная компания не решается предлагать другие условия. Вандербильт всех запугал».

– Если сделка не будет заключена, Роза, «Глобал Энтерпрайсиз» может остаться без транспорта. Вы не хуже меня знаете, что, если это произойдет, компания и гроша ломаного не будет стоить.

«Ты имеешь в виду стоимость акций, которые держишь у себя».

– хочу навязывать вам решение, Роза, – сказал Миллер. – Но если вы сами не видите своей выгоды, мне придется дать указание моим адвокатам обратиться в суд, чтобы предъявить вам иск по поводу этих акций. После этого вам будет уже не так легко отклонить мой совет.

Несмотря на теплое вечернее солнце, руки Розы покрылись гусиной кожей.

– Вы действительно считаете это необходимым, Пол? – мягко спросила она. – Неужели я это заслужила? Вы дали мне время, как я и просила, и я благодарна вам за это. Но и я ответила вам взаимностью. Вопреки всему, что о вас пишут, я никогда не сомневалась в вашей честности. Разве это вам ни о чем не говорит?

Пол Миллер облизал губы.

– Не уверен. То есть не понимаю, о чем вы. Роза рассмеялась, положив ладонь на его руку.

– Вы, мужчины, иногда такие непонятливые. Неужели вы не видите, что я влюблена в вас, Пол?

Часом позже Роза лежала в своей кровати с балдахином, невидящими глазами глядя вверх, на причудливые узоры фламандских кружев. Рядом легко похрапывал усталый Пол Миллер.

Неслышно Роза выскользнула из постели и отправилась в ванную комнату. Заперев за собой дверь, она

долго смотрела в зеркало на свое обнаженное тело. Все осталось таким, как было, только саднило в паху после того, как Пол Миллер овладел ею, стеная от наслаждения. То, что произошло между ними, можно было назвать по-разному: механическим актом, уловкой, чтобы отвлечь внимание, попыткой выиграть время, первым взносом при покупке товара, жертвой во имя будущего, которого она никогда не уступит никому. Не было в этом – и быть не могло – только любви.

Роза долго стояла перед зеркалом, обнаженная и дрожащая, глядя на себя так, как будто хотела выжечь свой образ в мозгу, чтобы никогда не забывать, что она сделала и чего ей это стоило. Лишь убедившись, что не пошатнется и не упадет, она взяла губку и начала омовение.

Оружие возмездия, призванное уничтожить Пола Миллера, уже ковалось. Газеты всей страны, в том числе и влиятельные ежедневные газеты Вашингтона, Нью-Йорка и Бостона, так и ухватились за статьи Монка Мак-Куина. Редакционные статьи требовали отчета от Пола Миллера, в то время как специалисты по финансам размышляли о причинах его молчания и строили догадки, почему он прячется за спины адвокатов. Монк присоединил и голос своей газеты к общему хору, заявив, что готов предоставить Полу Миллеру всю первую страницу «Кью», если тот решится публично выступить в собственную защиту. Однако ответ, полученный Монком, был совершенно неожиданным.

Сенатор Чарлз Хамболт от штата Делавэр провел в парламенте больше половины из своих семидесяти лет. Он был автором некоторых наиболее действенных законов, принятых Сенатом, и обеспечивал ускоренное рассмотрение тех законопроектов, которые считал особенно полезными для страны. Ко времени своей отставки Хам-болт занимал пост председателя комитета по финансам – одного из самых влиятельных в Сенате, и теперь его изящный особняк на Дюпон Серкл был полон подарков и подношений в награду за столь долгую службу на благо общества.

– Даже у вашего отца нашлась бы обо мне пара добрых слов. – Хамболт довольно усмехнулся, охватив узловатыми, негнущимися пальцами серебряный набалдашник своей трости.

– И совершенно справедливо, сенатор, – ответил Монк, пододвигая к нему поближе свое кресло.

Слух у Хамболта был ничуть не хуже, чем у Монка, однако говорил он, как правило, очень тихо. Этот прием принуждал собеседника внимательно вслушиваться в то, что сенатор скажет.

Монк все еще был сбит с толку неожиданным звонком Хамболта. Для него так и оставалось загадкой, зачем законодатель хочет встретиться с ним.

– Ну, а теперь, когда вы сделали мне все необходимые комплименты, а я в ответ издал соответствующие звуки, перейдем к делу, – сказал Хамболт. – Вы столько пишете о Поле Миллере. Если не секрет, почему?

Монк начал с ответа, который он уже многократно повторял за последние месяцы. Он был заинтригован ролью Пола Миллера в «Толбот Рейлроудз» и весьма сомнительным, если не явно беззаконным, соглашением между ним и Саймоном Толботом. А это, естественно, побудило его к расследованию делового прошлого Пола Миллера.